2. Долгое эхо Опции

[Единственная]

Пролог

Деревья мертвого леса сухо шелестели. В сумеречной чаще клубились густые клочья тумана, обвивая бледные и гладкие как кости стволы. Над голыми ветвями зияло беззвездное и холодное небо. Луны не было, а значит, не было и теней, но между деревьями просачивался неестественный призрачный свет. Послышался шорох шагов по мертвой земле. Два воина приподнялись на задние лапы и бросились друг на друга, их тела вздымались и извивались, словно призрачные тени во мраке. Один кот был бурый. Второй — черный. Ветер зловеще загремел неживыми ветвями, когда бурый кот, расправив широкие плечи, замахнулся, приготовившись обрушить страшный удар на своего поджарого противника. Черный кот увернулся. Глаза его были прищурены, и он ни на миг не отрывал взгляда от лапы соперника. Промахнувшись, бурый тяжело шлепнулся на землю и, замешкавшись, не сумел избежать болезненного укуса. Шипя от боли, он отскочил, развернулся и ринулся на черного, впившись выпущенными когтями в его плечи. На этот раз черный кот не устоял под тяжестью удара. Дыхание с хрипом вырвалось из его пасти, когда он ударился грудью о землю. Бурый воин прошелся острыми когтями по бокам противника и брезгливо сморщил нос, когда алая соленая кровь брызнула из глубоких царапин. Но черный кот со змеиным проворством вывернулся из лап бурого и принялся ритмично хлестать его передними лапами то с одной, то с другой стороны так, что незадачливый воин невольно отпрянул. Он отвлекся всего на мгновение, но этого оказалось достаточно, чтобы черный кот сорвался с места, рванулся вперед и впился зубами в переднюю лапу бурого. Тот взвыл и стряхнул с себя врага, глаза его вспыхнули настоящим бешенством. Несколько мгновений противники молча смотрели друг на друга, сверкая глазами. Наконец черный кот пригнулся и развернулся, поднырнув под белоснежный живот бурого. Но тот прыгнул прежде, чем противник сумел нанести первый удар и, обхватив врага длинными изогнутыми когтями, прижал к земле.

— Не успел, — прорычал бурый кот.

Черный забился, страх мелькнул в его синих глазах, когда безжалостные клыки бурого кота приблизились к его горлу.

— Довольно!

Из тени между деревьями вышел могучий полосатый кот, всколыхнув туман своими тяжелыми лапами. Противники замерли, потом спешно отпрянули друг от друга. Бурый кот сел на задние лапы, подогнув прокушенную переднюю. Черный с трудом поднялся и отряхнулся так, что брызги крови дождем разлетелись во все стороны.

— Неплохие приемы, Коршун, — проурчал полосатый кот, кивая широкоплечему бурому воину, а затем повернулся к черному. — Ты делаешь большие успехи, Ветерок, но тебе нужно стать еще проворнее, если хочешь справиться с более сильными воинами. Если уступаешь противнику по весу, опереди его в скорости и обрати его вес против него самого.

— Я буду работать над этим, Звездоцап, — почтительно кивнул Ветерок. Четвертый кот вышел из сумрака. Его полосатая шерсть лоснилась в тусклом призрачном свете.

— Коршун может померяться силами с любым воином! — промурлыкал он сладким как мед голосом.

— Кто может сравниться с его силой и ловкостью?

Звездоцап свирепо оскалил клыки.

— Молчать, Частокол! — прошипел он. — Коршун и сам знает, на что он способен!

— Молчу, молчу… — потупился тот, кого назвали Частоколом. — Я не…

Но Звездоцап не дал ему договорить.

— Кроме того, 'Совершенству нет предела. Всегда найдется, над чем поработать. Тем временем пятый кот вышел из-за дерева, его черная как ночь шерсть ярко выделялась на фоне бледной коры ствола.

— Коршун слишком зависит от своей силы, — проговорил он. — А Ветерок чересчур полагается на скорость. Действуя сообща, они представляют грозную силу. Но по отдельности каждый из них уязвим.

— Звездолом! — оскалился Коршун. — Уж не думаешь ли ты, что мы будем прислушиваться к совету воина, который не сумел заткнуть пасть Воробью? Звездолом раздраженно махнул кончиком хвоста.

— Я не ожидал, что Звездное племя так горячо вступится за него.

— Никогда не следует недооценивать врага, — назидательно заявил Коршун и слегка поморщился, вытянув переднюю лапу.

Ветерок вылизывал глубокие царапины на боку, его язык покраснел от крови.

— Мы должны быть готовы, — прорычал Звездоцап. — Пока каждый из вас может справиться с любым котом, встретившись с ним один на один. Это хорошо, но мало. Мы должны тренироваться до тех пор, пока не сможем положить целый патруль одной лапой! Ветерок оторвался от своих ран, глаза его полыхнули.

— Я уже побеждаю Крольчишку и Листохвоста во всех учебных поединках!

Янтарные глаза Звездоцапа потемнели.

— Учебные поединки — это одно. Но когда дело доходит до защиты собственной жизни, воины сражаются гораздо отчаяннее. Ветерок в бешенстве полоснул когтями голую землю.

— Я могу сражаться еще отчаяннее!

Звездоцап кивнул.

— И у тебя есть на это самые веские причины.

Низкое рычание исторглось из горла Ветерка.

— Тебя опозорили, — вкрадчиво напомнил Звездоцап. Ветерок был очень юн, но в этом призрачном свете он выглядел совсем котенком.

— Только вы это понимаете! — горячо воскликнул он, с благодарностью обводя глазами призрачных котов. — Другие только отмахиваются и предлагают забыть!

— И только я сразу сказал тебе, что ты должен отомстить, — напомнил Звездоцап. — С нашей помощью ты сможешь покарать всех, кто предал тебя. С каждым словом Звездоцапа в глазах Ветерка разгоралась алчная ненависть.

— И не только им! — продолжал мурлыкать Звездоцап. — Ты расправишься со всеми котами, которые отошли в сторонку и не вмешались, когда другие отнимали у тебя то, что принадлежало тебе поправу.

— Я начну с Грача! — прорычал Ветерок, с ненавистью выплюнув имя своего отца. Звездолом хлестнул воздух своим надломанным хвостом.

— Что сделал твой отец, чтобы защитить тебя? — спросил он с такой горечью, словно этот вопрос растравил его собственные воспоминания.

— Он никогда не ценил тебя, — добавил Частокол. Звездоцап взмахнул хвостом, приказывая ему замолчать.

— Он пытался сломать тебя, превратить в слабака.

— Но у него ничего не вышло! — взвизгнул Ветерок.

— Однако он пытался. Наверное, своих Грозовых деток он любил гораздо больше, чем тебя. Он восхищался этими тремя незаконнорожденными, которые вообще не должны были появиться на свет! — Звездоцап подошел к молодому воину и уставился в его глаза своими горящими янтарными глазами, как змея, гипнотизирующая безвольную жертву. — С рождения тебя окружали ложь, вероломство и слабость. Ты страдал, когда другие наслаждались жизнью. Но ты сильный. Ты сумеешь все исправить и всем виновным воздать по заслугам. Твой отец предал свое племя и предал тебя. Листвичка предала Звездное племя, когда тайком за- вела себе дружка! Весь дрожа, Ветерок хлестнул себя хвостом по бокам.
— Я заставлю их всех заплатить за свое предательство! — Теперь в его взгляде не было и тени гнева, только холодная ненависть. — Я страшно отомщу каждому. Звездолом радостно вышел вперед.

— Ты благородный воитель, Ветерок. Ты не можешь жить во лжи! Верность Воинскому закону у тебя в крови.

— Не то, что у этих слабаков, — важно кивнул Ветерок.

Коршун с готовностью вскочил с земли.

— Потренируемся еще немного? — предложил он. Но Звездоцап покачал головой.

— Нет. У меня есть для тебя гораздо более важное поручение. — Он развернулся и посмотрел на Коршуна. Тот сощурил свои синие глаза, так что они превратились в две холодные льдинки.

— Какое же?

— У меня есть на примете одна ученица, — сказал ему Звездоцап. — Она обладает огромными возможностями. Она должна во что бы то ни стало перейти на нашу сторону, только тогда наши силы будут равны.

— Ты хочешь, чтобы я навестил ее? — угрожающе прошипел Коршун.

— Загляни в ее сны, — кивнул Звездоцап. — Постепенно внуши ей, что наша битва — это ее предназначение. — Он махнул своим длинным полосатым хвостом. — Иди.

Когда широкоплечий черный кот повернулся и зашагал во тьму, Звездоцап прорычал ему вслед:

— Это будет не сложно. Она уже готова.

[Единственная]

Глава II

— Ой! — Воробей пошатнулся, когда внезапная боль, острая, как ястребиный коготь, ударила его в бок. Он принялся яростно вылизывать шерсть, ожидая почувствовать на языке привкус крови. Но на его шкуре не было ни царапинки. Озадаченный таким чудом, целитель повел носом, проверяя травы, разложенные на каменном полу пещеры. Осторожно подавшись вперед, Воробей прощупал пространство вокруг и убедился, что ни одна коварная плеть ежевики не прокралась к нему в палатку за прошедшую ночь.

Ничего.

Но что же тогда так сильно кольнуло его? Наверное, ему все это почудилось. Может, смерть Пятнистой Звезды настолько сильно всколыхнула Звездное племя, что горечь предков пронзила воздух? Или церемония посвящения Невидимки каким то об разом затронула его — может, он почувствовал ее боль и ужас, которыми всегда сопровождается процесс передачи девяти жизней?

«И ты в это веришь?» — спросил внутренний голос.

Воробей нахмурился. Почему бы и нет? Смена предводителя — это очень важное событие в жизни племени, возможно, оно должно каким-то образом отразиться на нем.

Он снова прошелся вдоль разложенных трав. Острая боль постепенно стихала, превратившись в тупое жжение. Листья отлично сохли под легким ветерком, проникавшим сквозь ежевичный полог палатки, и солнца тоже было вполне достаточно. Теперь оставалось только ждать. Значит, можно сходить и проведать котят Маковки.

Перепрыгнув через листья, Воробей вышел из пещеры, и плети ежевики ласково погладили его по спине. Огнезвезд дремал на Каменном карнизе, положив голову на зазубренный выступ скалы, сонное дыхание предводителя легким парком колыхалось в прохладном утреннем воздухе. Песчаная Буря лежала рядом с другом. Воробей слышал, как тихо шуршит их шерсть в такт равномерно вздымающимся и опадающим бокам. Он знал, что иногда, когда все остальные коты спят, пред- водитель и его подруга тайком покидают лагерь и бега- ют вдвоем по озаренному луной лесу, подставляя шкуры свету далеких звезд. Вот и сейчас воспоминания о такой охоте вплелись в сон Огнезвезда, и Воробью передалась радость предводителя, который наслаждался недолгой свободой в ночном лесу вместе с подругой, оставив все тревоги о Грозовом племени за колючей стеной лагеря.

Воробей поспешно убрался из мыслей предводителя. Ему всегда было немного неловко пробираться в головы соплеменников, хотя он редко мог справиться с искушением.

— Эй, Цветолапка! — сердито мяукнул Крутобок, обращаясь к хорошенькой пестрой кошке. — Мне казалось, ты пришла сюда работать, а не играть!

Цветолапка застыла, как застигнутая врасплох мышка; хвост ее замер в воздухе, а из пахнущего плесенью комка, который она держала между лапами, посыпались листья.

— Ага, так тебе и надо! — обрадовалась Иглолапка, и ее лапы дробно простучали по земле. Прищурившись, Воробей восстановил картину случившегося: Цветолапка приготовилась забросать сестру палой листвой, но была поймана за лапу бдительным Крутобоком.
— Прости, — пробурчала Цветолапка, роняя листья. Потом послышался мерный шелест сухой листвы и взмахи кошачьего хвоста, и Воробей догадался, что ученица стала сметать свою кучу в сторону Крутобока. Серый воин снова принялся за дело. Стоя возле стены детской, он высоко вытянул передние лапы, цепляясь шерстью за колючки.

— Да тут щелей больше, чем в кроличьем садке, — взволнованно воскликнул он. — Нужно заткнуть их все листьями, пока не задули холодные ветры. Ягодник высунулся из ежевики с другой стороны детской.

— Здесь то же самое, — сердито проворчал он. Схватив охапку листьев, светлошерстый воин принялся запихивать их в щель между ветками. Его тревога была понятна — ведь сейчас в детской находились котята Ягодника и его подруга Маковка!

Воробей так увлекся работой воинов, что испуганно подскочил, когда пушистый комочек шлепнулся прямо у его ног.

— Ой, прости, Воробей! — пропищала Вишенка, поспешно вскакивая и бросаясь к матери, которая нежилась на солнышке возле детской.

— Смотри, куда бежишь, — проворчала Маковка.

— Воробей! — промяукал Кротик, подбегая к целителю. — Смотри, что я умею!

Воробей почувствовал, как Маковка сморщилась от бестактности своего сыночка, и поспешил небрежно взмахнуть хвостом, давая понять, что нисколько не обиделся. Откровенно говоря, ему даже нравилось, что котята болтают с ним, как со всеми остальными, не опасаясь произнести неосторожное слово.

— Показывай, — попросил он.

Послышалась возня, сопение, потом раздалось огорченное «Ой!» и веселый смех Вишенки.

— Хуже прыжка я в жизни не видела! — пискнула сестра Кротика.

— Попробуй прыгнуть лучше! — огрызнулся раздосадованный котенок.

Услышав, как короткий толстый хвостик Вишенки прошуршал по песку, Воробей догадался, что она присела, изготовившись к прыжку. В следующее мгновение малышка прыгнула вперед, но к несчастью, ее отвлек не вовремя упавший с дерева лист.

Забыв о прыжке, Вишенка тяжело плюхнулась на землю.

Кротик радостно завизжал.

— Ага, видала! Здорово шлепнулась!

— Заткнись! — огрызнулась Вишенка, бросаясь к матери.

— Ха-ха, листа испугалась! Трусиха!

— Ничего и не испугалась!

— Испугалась, испугалась!

— Кротик! — строго окрикнула мать. — Вишенка твоя сестра. Ты должен поддерживать ее, а не дразнить. Настоящие воины помогают своим соплеменникам!

Кротик поскреб лапкой по земле.

— Ага, — пробурчал он себе под нос. Ветки детской заколыхались, и наружу вышла Тростинка. Она не была королевой и не кормила котят, однако предпочла переселиться в детскую вместе с Ромашкой, чтобы помогать кошкам своего племени ждать и воспитывать малышей.

Ромашка и Тростинка вырастили стольких котят, что молодые оруженосцы бегали просить у них совета даже чаще, чем у старейшин. Особенно теперь, когда к старикам присоединился бывший одиночка по имени Пурди. Стоило этому болтливому коту завести одну из своих бесконечных историй, так можно было распрощаться с планами на день — прервать его можно было только к закату дня. Воробей и сейчас слышал доносившееся из куста жимолости хриплое мяуканье Пурди, заглушавшее даже раскатистый храп Кисточки.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Воробей у Маковки. Он чувствовал ее усталость и не мог не пожалеть бедную королеву. — Котята растут замечательно, — поспешил добавить целитель, услышав, как Кротик принялся гоняться за Вишенкой.

— Осторожнее! — рявкнул Крутобок, едва устоявший на задних лапах, когда котята промчались мимо него.

Маковинка замурчала. Воробей подавил желание спросить, почему эти вечно вопящие, ноющие, капризничающие, всюду лезущие и постоянно голодные котята заставляют своих матерей забывать об усталости и прощать маленьким надоедам бесконечные приставания, требования и вспыхивающие по любому поводу ссоры.

— Я замечательно себя чувствую, — заверила Воробья Маковка.

Он почувствовал запах мокрого мха, лежавшего рядом с королевой. Мох пах Ягодником. Молодой кот окружил свою подругу трогательной заботой и лез из шкуры вон, чтобы побаловать ее. После рождения котят Воробей постоянно чувствовал исходящее от Маковки ощущение счастья и довольства; все ее страхи по поводу того, что Ягодник продолжает любить ее погибшую сестру, были забыты.

Память о Медобоке, погибшей от укуса гадюки, была все еще свежа в Грозовом племени. Воробей ощущал ее, как горький запах утраты. Но жизнь продолжалась, и Ягодник, похоже, сумел найти свое счастье с Маковкой. Вот и сейчас он, не покладая лап, работал над укреплением детской. Что ж, жизнь всегда берет свое. В последнее время Грозовое племя уверенно смотрело в будущее, лагерь был полон жизни, отовсюду слышалось бодрое мяуканье и гудение поздних пчел. Казалось, будто ужасной засухи никогда не было.

Листвичка и Белка вошли в лагерь, неся с собой головокружительный запах свежей добычи. Воробей фыркнул и отвернулся, свежая злость прокатилась по его шкуре. Есть вещи, которые не забываются. И не прощаются. Ложь и предательство, совершенные его матерью и ее сестрой, пропитали существование Воробья едким привкусом падали. Если бы они не врали, не скрытничали, не заметали следы, как лисицы, то вышедшая на свет правда не погубила бы Остролистую, пропавшую под обвалившимся подземным туннелем!

Горечь подкатила к горлу Воробья. Вопреки всему, чему они верили с детства, их отцом оказался не благородный Ежевика, а сварливый Грач из племени Ветра. А матерью — целительница Листвичка. Белка не имела к ним никакого отношения. Нет, спасибо. Воробей считал, что у него нет матери.

Второй охотничий патруль вернулся около полудня. Медуница, дремавшая под скалой, вскочила на ноги, когда Белохвост, Яролика и Белолапа бросили свою добычу в кучу с добычей. Терновник сладко потянулся рядом с ней и радостно замурлыкал, втянув носом восхитительный запах.

Но совсем другой запах заставил Воробья выбежать из палатки. Он ждал его целое утро, сразу после того, как Голубичка разбудила его известием о Невидимке и Мотылинке, шедшим куда-то вдоль берега озера.

— Речное племя! — облетел лагерь тревожный возглас Тростинки. В тот же миг весь лагерь пришел в движение. Зашуршали лапы — это коты торопливо выпрыгивали из своих палаток.

Голубичка выбежала на поляну через поганое место, нетерпеливое ожидание волнами исходило от нее. Воробей чувствовал, каких усилий ей стоило все утро держать язык за зубами, скрывая новость, распиравшую ее, словно вода в половодье.

«Потерпи еще немножечко!» — мысленно попросил он.

Огнезвезд сбежал по груде камней на поляну.

— Сколько их?

Воробью даже принюхиваться не нужно было. Он и так знал.

— Двое.

Из туннеля вышла Невидимка, следом показалась Мотылинка.
Воробей услышал, как Тростинка замела хвостом по земле, загоняя Вишенку и Кротика поближе к матери. Дым и Терновник недоверчиво вздыбили шерсть. Крутобок бросил работу и опустился на все четыре лапы, любопытство пульсировало сквозь его густую серую шерсть. Зашелестел куст жимолости, и старая Кисточка выбралась из палатки старейшин.

— Чего это они тут делают? — проскрипела она. Огнезвезд перешел поляну и поздоровался с гостьями.

— Надеюсь, у вас все в порядке?

Невидимка резко остановилась.

— Пятнистая Звезда умерла.

Воробей почувствовал, как поток воспоминаний захлестнул Огнезвезда: лесной пожар; котенок, спасенный из реки; заснеженные горы, пропахшие бедой и опасностью; отвага и упрямство, неукротимо горевшие в желтых глазах пятнистой Речной кошки. Воробей затаил дыхание, когда горечь Огнезвезда пронзила его сердце.

— Мы только что вернулись от Лунного озера, — вздохнула Мотылинка. — Невидимая Звезда получила дар девяти жизней.

Огнезвезд поклонился так низко, что коснулся усами земли.

— Невидимая Звезда! — громко воскликнул он, приветствуя новую предводительницу.

— Невидимая Звезда, — почтительным эхом отозвался Крутобок.

— Невидимая Звезда, Невидимая Звезда! — послышалось отовсюду, и новое имя Невидимки волной прокатилось по лагерю Грозовых котов. Враждебность и недоверие исчезли, как роса под лучами солнца.

Огнезвезд коснулся носом носа новой предводительницы.

— Как дела в Речном племени? — спросил он.

— Эта пора Зеленых листьев выдалась очень суровой, — со вздохом признала Невидимка. — Мы так зависим от озера, что не может выжить без него. Долгохвост с трудом вышел из палатки старейшин, усы его топорщились от любопытства. Кисточка положила хвост ему на плечо и подвела к Невидимой Звезде.

— Голод и жажда унесли жизни трех наших старейшин.

Кисточка напряглась всем телом.

— Кого?

— Черного Когтя, Зубатку и Первоцветик.

Воробей услышал, как Кисточка крепче прижалась к боку Долгохвоста.

Огнезвезд сел рядом с Невидимой Звездой.

— Возьмите укрепляющих трав на обратную доро- гу, — предложил он.

— Спасибо. С удовольствием возьмем, если у вас есть запас.

Воробей невольно подумал, что Пятнистая Звезда никогда бы не приняла помощь с такой готовностью.

— Мотылинка, — повернулся Огнезвезд к целительнице. — Иди с Воробьем, он даст тебе все нужные травы.

Воробей поманил хвостом золотистую кошку. Он был рад возможности побыть наедине с соседской целительницей, поскольку ему с самого утра не давал покоя один вопрос: как Мотылинка ухитрилась присутствовать на церемонии посвящения предводительницы, если сама не верила в Звездное племя? Отодвигая ежевику, закрывавшую вход в пещеру, он не удержался от соблазна пробраться в мысли Мотылинки. Но ее сознание было совершенно пусто. Она не думала ни о чем, кроме боли в натертых о камни лапах.

— Отдохни, — предложил Воробей, ныряя в расщелину стены, где хранились его запасы. Вытащив сверток, он бережно положил его к лапам Мотылинки. — Дать тебе мазь для стертых подушечек лап? — спросил он.

— Нет, спасибо, — поблагодарила целительница, слегка поменяв позу. — До дома уже недалеко.

— Но берег каменистый.

— Ничего, вот вернусь и сразу же обработаю лапы, — отмахнулась Мотылинка. — Я и так уже ограбила тебя, Воробей. Спасибо, что поделился с нами травами.

— Пустяки, у нас есть излишек, — заверил Воробей, а про себя подумал: «Но совсем небольшой». Спаленный засухой лес не давал большой надежды на пополнение запасов, а Голые деревья были уже не за горой, они притаились впереди, как лиса в темноте.

— Я заметила, Долголап почти не сгибает лапы, — сказала Мотылинка. — Ты не пробовал мазь из измельченного макового семени, календулы и окопника? Воробей изумленно повернулся к ней. Почему он никогда не слышал о таком средстве? Маковое семя могло успокоить боль, а календула и окопник боролись с воспалением.

— Превосходная мысль! Спасибо тебе!

— Я лечила такой мазью плечо Зубатки.

— Спасибо, — еще раз поблагодарил Воробей, разворачивая перед Мотылинкой свой сверток. — Вот пижма, водяная мята и ромашка. — Он никак не мог справиться со своим любопытством. Что почувствовала Мотылинка, увидев, как ее предводительница получает девять жизней? Поверила ли она в Звездное племя, когда, наконец, увидела его своими глазами?

Когда Мотылинка принялась тщательно заворачивать сверток, чтобы в целости донести травы домой, Воробей небрежно махнул хвостом и спросил:

— Как прошла церемония?

— Отлично, — спокойно ответила целительница. — Невидимая Звезда будет прекрасной предводительницей. У тебя нет травинки, чтобы перевязать охапку? Речная целительница не собиралась делиться с ними подробностями. Отлично. Воробей отошел в дальнюю часть пещеры и вырвал длинную травинку из кустика, росшего у подножия скалы. Возвращаясь к Мотылинке, он глубоко вздохнул и нырнул в ее воспоминания. Бледный рассвет заливал Лунное озеро, в котором отражалось тусклое серое небо. Воробей невольно вздрогнул, потрясенный яркостью образов, мелькавших в памяти Мотылинки. Он слишком привык к ночной тьме над Лунным озером. Видимо, Невидимая Звезда очень торопилась получить свои девять жизней, раз отправилась на встречу с предками утром. Мотылинка не сводила глаз с будущей предводительницы. Когда глашатая Речного племени легла возле кромки озера и, подвернув под себя лапки, коснулась носом воды, Воробью немедленно передались чувства целительницы — печаль, горечь и тревога за оставленное племя.

Воробей склонил голову. Ему было не понятно, почему Мотылинка испытывает такую отстраненность от своих соплеменников. Она заботилась и тревожилась о своем племени так же сильно, как и Воробей о своем, но на важнейшую церемонию смотрела со стороны, словно чужая.

Спавшая Невидимка внезапно содрогнулась и закричала от боли. Мотылинка вскочила и с тревогой уставилась на нее. «Неужели это больно?» — молнией пронеслось у нее в голове.

Но вот Невидимка снова затихла, и Мотылинка с трудом поборола желание подбежать и проверить, все ли с ней в порядке.

Воробей чувствовал ее смятение.

«Неужели с Невидимкой что-то происходит на са- мом деле!» — пронеслось в голове у Речной целительницы.

Нет! Мотылинка с жаром отбросила эту мысль.

«Да! — беззвучно воскликнул Воробей, всей душой желая убедить ее. — Как же ты можешь не верить?»

Но Мотылинка была слишком упряма. Настолько упряма, что Воробей невольно восхищался ее твердостью.

«Они ни разу не приходили ко мне, как же я могу в них верить?» — молнией полыхнуло в мозгу целительницы.
Невидимая Звезда пошевелилась и начала подниматься.

Мотылинка со всех лап бросилась к ней.

— Ты здорова?

Несколько мгновений Невидимая Звезда молча смотрела на свою целительницу. В глазах ее было осуждение.

— Тебя там не было. Мотылинка застыла, но к ней быстро вернулось спокойствие. Воробью показалось, что она была даже рада тому, что ее тайна, наконец, вышла на свет.

— Нет. — Она покачала головой, без раскаяния и тревоги встретив суровый взгляд предводительницы. — Ты всегда будешь посещать Звездное племя одна. Для меня звездные предки не существуют.

Ты… ты не веришь в Звездное племя? — срывающимся голосом спросила Невидимая Звезда, и шерсть ее встала дыбом от изумления. — Но ты же так долго была целительницей! Неужели ты никогда не беседовала с нашими предками во сне? Мотылинка почувствовала под лапами холод мокрого камня, источенного ветрами бесчисленных лун.

— У тебя своя вера, у меня — своя. Коты, которых ты видишь в своих снах, наставляют и защищают тебя, а я с рождения иду по жизни сама, без поддержки. Я хорошая целительница, и этого достаточно, чтобы верой и правдой служить своему племени. Невидимая Звезда долго смотрела на свою целительницу, потом молча склонила голову.

Воробей моргнул, и привычная тьма окружила его, когда он выпрыгнул из мыслей Мотылинки. Он почувствовал, как ее взгляд, словно ветерок, скользнул по его шерсти. Мотылинка смотрела на него с любопытством: она знала, что он побывал в ее воспоминаниях, и с готовностью показала ему произошедшее у Лунного озера.

— Ты же знаешь, что я никогда не чувствовала их присутствия, — сказала она, перевязывая сверток травинкой. Потом взяла травы в пасть, с наслаждением втянув в себя запах, и вышла из палатки. Воробей услышал, как ежевика сомкнулась за спиной Мотылинки, и вздохнул. Лапы у него покалывало от волнения.

Да, Мотылинка всю жизнь жила без руководства и поддержки Звездного племени, но при этом была достойна глубочайшего уважения. Она была потрясающая. И Воробей молча склонил перед ней голову, как недавно это сделала Невидимая Звезда.

Целительница Речного племени оказалась гораздо сильнее, чем он думал. Выходит, Звездное племя все таки в ней не ошиблось.
Глава III

Услышав, как зашуршала ежевика, Воробей повернулся к входу в палатку.

Львиносвет просунул голову внутрь.

— Мотылинка и Невидимая Звезда ушли.

Воробей почувствовал беспокойство, волнами исходящее от шкуры брата.

— Что случилось?

Львиносвет замялся.

— Давай прогуляемся в лес, — предложил Воробей.

Вместо ответа Львиносвет повернулся и потрусил к выходу из лагеря. Прежде чем уйти, Воробей впитал все мысли и чувства своих соплеменников, ища малейшие тревожные признаки. Но беспокоиться было не о чем. Все были довольны. Все было замечательно. Полностью успокоенный, Воробей выбежал из лагеря вслед за братом. Львиносвет уже бежал к озеру. Воробей помчался за ним, огибая кусты и деревья, следуя на шорох травы впереди. Теперь он точно знал, что Львиносвета гложет какая-то мысль. Поравнявшись с братом, он глубоко вдохнул запах озера.

— Я вижу, как Речные коты ловят рыбу, — сказал Львиносвет.

Прохладный сырой ветер прошелестел в деревьях, и листья дождем посыпались на спины котов.

Озеро плескалось у их лап.

— В чем дело? — выпалил Воробей.

Прежде чем Львиносвет успел ответить, кусты вдоль берега зашуршали, и оттуда выскочили Иглолапка и Шмелелап, волочившие огромного кролика. Воробей сглотнул голодную слюну.

Молодые ученики остановились, и Воробей почувствовал обуревавшую их гордость. Что и говорить, дети Крутобока и Милли очень быстро подрастали. Вот наступит пора Голых деревьев, и они станут настоящими воителями…

— Великолепная добыча! — восхищенно воскликнул Львиносвет. — Где вы его поймали?

— Возле ручья, — пропыхтел Шмелелап.

— Это я его поймала! — похвастала Иглолапка.

— Ага, конечно. Только после того, как я преградил ему путь, — огрызнулся Шмелелап, и раздраженно заурчал.

— Ты просто оказался в нужное время в нужном месте, — ответила Иглолапка.

— А ты — в ненужное!

Снова зашуршали листья, и брат с сестрой бросились друг на друга и, потешно сцепившись, стали кататься между деревьями. Воробей чувствовал молодую силу, игравшую в их мышцах. Перед глазами у обоих мелькали зеленые деревья, они вдыхали запах дичи, слышали плеск воды и наслаждались своей бесстрашной удалью. Внезапная безотчетная радость охватила Воробья, и он весь задрожал от ликующей гордости. Какое счастье, что в Грозовом племени растут такие воители!

— Они станут отличными воинами, — прошептал Львиносвет, угадав мысли Воробья.

— Да, — кивнул Воробей, вспомнив бесконечные тревожные дни, когда он ухаживал за Милли и маленькой Иглолапкой, которые чуть не умерли от страшного зеленого кашля.

— Зря вы бросили добычу без присмотра, — крикнул Львиносвет молодым котам. — Смотрите, как бы кто не присвоил себе ее.

Оруженосцы мгновенно бросились к нему.

— Лапы прочь от нашего кролика! — добродушно проурчала Иглолапка.

Львиносвет замурлыкал.

— Эй! — раздался из-за деревьев нетерпеливый крик Цветолапки, и молодая пестрая кошка вылетела на открытое место. — Я думала, вы меня дождетесь! Ну вот, теперь все решат, будто вы поймали этого кролика без меня!

— Мы ждали тебя, пока уши паутиной не поросли! — возмущенно воскликнул Шмелелап. — Мы подумали, что ты убежала в лагерь без нас.

Цветолапка с размаху плюхнулась на хвост.

— С какой стати?

— Как с какой? Чтобы побегать за Прыгунцом, зачем же еще! — поддразнила сестру Иглолапка.

— Я не бегаю за Прыгунцом! — огрызнулась Цветолапка. — Почему ты такая злая?

— А почему ты такая надоедливая? — парировал Шмелелап. — Ладно, давайте отнесем кролика в лагерь. Мышеус ждет меня, чтобы пойти на тренировку. — Он схватил кролика и поволок его к деревьям. Иглолапка побежала следом, лапы ее разъехались на мокрой листве, когда она ухватилась за кролика.

Цветолапка поплелась за ними, жалуясь на ходу:

— Вы опять меня бросили!

Львиносвет задумчиво разбросал лапой листву.

— Неужели мы тоже так препирались?

Воробей с грустью вспомнил игры, в которые они играли котятами, а после оруженосцами.

— Наверное, — тихо вздохнул он. Ветер растрепал его шерсть. Он чувствовал, что слова уже готовы сорваться с языка Львиносвета, ощущал нерешительность в его затрудненном дыхании.

И ждал. Он не хотел торопить брата.
Наконец золотистый воин заговорил:

— Искролапка сегодня наступила на сломанную палку.

Воробей кивнул.

— Да, я смазал ее ранку. — Внезапно он понял, что последует дальше. Искролапка не сказала ему, что поранилась о палку, но он вдруг угадал, что скажет Львиносвет, прежде чем тот успел открыть рот.

— Это была твоя палка, да?

Воробей почувствовал, как пристальный взгляд Львиносвета прожигает ему шкуру, и понял, что брат беспокоится за него.

— Ты сам сломал ее? — мягко спросил Львиносвет.

— Да, — прошептал Воробей. Чувство вины полоснуло его когтями по животу. Да, у него было очень много вопросов по поводу пророчества — и эти вопросы никуда не делись! — но Утес ничего ему не ответил. Когда древний кот остался глух к его мольбам, отчаяние Воробья сменилось бешенством, и он в порыве ярости расколотил палку. Царапины, нанесенные на нее, были уничтожены навсегда. С ними исчезла его связь с духами прошлого. Воспоминание о былом едва не задушило Воробья.

— Но зачем? — растерянно спросил брат.

Воробью показалось, будто невидимые блохи впились в его шкуру. Он своими лапами уничтожил что-то священное, то, природу чего сам до конца не понимал.

В самом деле, зачем? Теперь он всем сердцем жалел, что сделал это.

— Я…я…

Что он мог объяснить?

— Я никогда не понимал, почему для тебя так важна эта палка, — голос Львиносвета донесся словно издалека, он отвернулся от брата и снова смотрел на озеро. — Но я знаю, что ты всегда убегал к ней, когда тревожился о чем-нибудь или искал ответа. — Он теснее прижался к Воробью. — Это было послание Звездного племени?

«Если бы все было так просто!»

— Нет. Эта палка пришла из времени, когда еще не было никакого Звездного племени.

Шерсть Львиносвета заискрилась от любопытства.

— Это было так давно?

— Ну да. — Неужели Львиносвет не понимает? — Коты, которые жили здесь задолго до нас, должны были найти дорогу в подземных туннелях, чтобы стать остролапами…

— Остролапами? — перебил его Львиносвет.

— Ах да… Это вроде наших воителей.

— У них тоже были племена?

— Нет, не племена, — насупился Воробей. — Тогда еще не было племен.

— Но они были воителями? — спросил Львиносвет, взволнованно расхаживая вокруг брата.

— Остролапами, — поправил Воробей.

— И какое отношение имеет к этому твоя палка?

— Они делали на ней зарубки. Вели счет котам, которые сумели и не сумели выйти живыми из туннелей. — Львиносвет должен был это понять! Не мог же он забыть, как когда-то, когда они были еще оруженосцами, они тоже искали выход из этого бесконечного подземного лабиринта! Остролистая тогда тоже была с ними, а потом началось наводнение… Они все утонули бы, если бы дух древнего кота по имени Листопад не показал Воробью выход…

Львиносвет перестал расхаживать и поежился.

— Коты погибали, пытаясь стать воителями?

Воробей кивнул.

— Значит, какие-то коты жили здесь до нас? — Д а.

— И они до сих пор тут живут?

— Нет! — «Хотя я их встречал», хотелось добавить Воробью, но он промолчал. Разве он мог объяснить брату, что когда-то даже жил среди этих древних котов, делил с ними мудрость и дичь, путешествовал через время, чтобы узнать их историю, и помог им покинуть озеро в поисках нового дома? — Я думаю, часть из них ушла жить в горы.

— Как Клан Падающей Воды? — спросил Львиносвет.

— Мне кажется, они и стали Кланом Падающей Воды.

Мысли так быстро мелькали в голове Львиносвета, что Воробью пришлось блокировать их, чтобы самому не запутаться.

— Откуда ты узнал, что означает эта палка? — наконец, спросил Львиносвет.

— Сначала почувствовал что-то странное, а потом встретил Утеса, — ответил Воробей и поспешно выпалил, предупреждая неизбежный вопрос брата: — Утес жил в туннелях очень-очень давно, задолго до нашего прихода сюда. И его дух до сих пор обитает здесь, прямо под нашей территорией. Львиносвет застыл как громом пораженный. За- мерли его мысли, оцепенели лапы. О чем он думал?

Поверил ли он?

Воробей осторожно пробрался в мысли брата. Вообще то ему не нравилось шпионить за близкими.

В этом было что-то плохое, нечестное. Кроме того, кое о чем он вообще предпочел бы никогда не знать. Это его не касалось. Но сейчас Воробью было необходимо узнать, о чем думает Львиносвет. В конце концов, у его брата была своя история, связанная с туннелями. Что он чувствует, узнав, что подземные лабиринты вовсе не были такими пустынными, какими казались?

Но Львиносвет не думал об Утесе. Он вспоминал Верескоглазку. Он стоял в пещере, разделенной пополам подземным ручьем и залитой мглистым лунным светом. Глядя глазами брата, Воробей уставился на каменный выступ, где когда-то впервые увидел Утеса. Но сейчас никакого Утеса там не было. Прелестная кошка с глазами цвета вереска сидела на каменном карнизе и с любовью смотрела на Львиносвета.

— Я предводительница племени Мрака! — объявила она.

Воробей почувствовал боль, сжавшую сердце Львиносвета, но брат тут же сердито отбросил ее прочь. Львиносвет не видел Утеса в своих воспоминаниях, но Воробей все равно чувствовал незримое присутствие слепого кота в темной пещере. Лысый, без единого волоска на голой шкуре, слепой и безобразный, Утес тихо-тихо сидел в темноте, при- слушиваясь к беззаботной возне молодых котов; он не осуждал их и даже не интересовался ими — он просто ждал, словно заранее знал, чем все закончится.

— Прекрати! — резко прошипел Львиносвет. Должно быть, он почувствовал, как Воробей роется в его воспоминаниях.

Воробей мгновенно покинул его сознание. Его бросило в жар от стыда.

— Прости.

— Мы с Верескоглазкой никогда не видели там никаких других котов, — все еще сердито сказал Львиносвет. — Мы были там одни.

— Они давно покинули эти края.

— Зачем тогда хранить эту поцарапанную палку? — Львиносвет ближе придвинулся к брату. — И зачем ломать ее?

Воробей отвернулся. Что он мог сказать? Как объяснить Львиносвету, тот дикий приступ бешенства, который заставил его разломать палку? Пророчество слишком долго терзало его, он должен был понять, что оно означает! Зачем им даны были эти загадочные силы? Для чего были избраны Трое? В чем заключается их предназначение? Утес знал ответы. Воробей сердцем чуял это. Но Утес почему-то предпочитал хранить молчание!

Воробей сглотнул подступавшее отчаяние, однажды уже заставившее его расколоть палку о камни. Он знал, что злость ник чему не приведет. Она не помогла ему тогда, не решит дела и теперь.
А тем временем луны шли одна за другой, а ответа все не было!

Воробей разворошил лапой палую листву. Только что упавшие листья все еще были гладкими на ощупь. Но Воробей знал, что им недолго оставаться такими. Время высушит их и превратит в труху. Очередная пора Зеленых листьев уйдет в прошлое и сотрется в памяти, а Воробей по-прежнему ни на шаг не приблизился к разгадке тайны пророчества!

— Зачем ты сломал ее? — снова спросил Львиносвет.

Воробей встал и отряхнулся.

— Нам нужно тревожиться о дне сегодняшнем, а не о том, что было в прошлом. Если мы могущественнее звезд, то никто нам не поможет. Разве какой-то кот может дать нам ответ? Нет, нам придется найти его самим.

— До сих пор мы не слишком в этом преуспели, — вздохнул Львиносвет, хмуро направившись к краю гребня холма. Воробей побрел за ним, и ветер с озера с такой силой засвистел у него в ушах, что он едва слышал слова брата.

— Наверное, мы должны что-то сделать!

— Что именно? — перекрикивая шум ветра, спросил Воробей.

— Пойти и найти что-нибудь. Попробовать понять смысл нашего предназначения! — Львиносвет обернулся к Воробью, и голос его прозвучал громче. — Мне надоело сидеть и ждать, когда что-нибудь случится!

Воробей поежился. Он не знал, что на это ответить. Разве он мало сделал для поиска разгадки? Он не раз говорил с котами из Звездного племени, он даже ходил в Сумрачный лес, но все равно ничего не понял!

Львиносвет фыркнул и снова отвернулся.

— Я возвращаюсь в лагерь.

Воробей остался стоять, полной грудью вдыхая запахи озера. Он думал о своей палке, представляя, как две расщепленные половинки все дальше и дальше уплывают по бурной поверхности озера, пока не исчезнут под волнами и не уйдут на глубину, навсегда скрывшись в темноте.