1. Четвертый оруженосец Опции

[Единственная]

Особая благодарность Черит Болдри

Пролог

Вода мягким изгибом стекала с края скалы и обрушивалась в бездну, кипя и пенясь в маленьком озере. Лучи заходящего солнца зажигали в водяной пыли мириады радуг, заставляя их танцевать над потоком.

Три кошки сидели на скале над водопадом. Они смотрели на четвертую кошку, аккуратно пробиравшуюся к ним по топкому мху, покрывавшему скользкий берег. Звездный свет блестел под ее лапами, серебристым туманом укутывая серую, с голубым отливом, шерсть.

Кошка остановилась и окинула ждущих котов холодных взглядом синих глаз.

— Во имя всех племен, почему вы решили встретиться здесь? — бросила она, раздраженно отряхивая мокрую лапу. — Тут слишком сыро, а грохот стоит такой, что я собственных мыслей не слышу!

Косматая серая кошка обернулась к ней и прошипела:

— Прекрати жаловаться. Синяя Звезда! Я выбрала это место именно потому, что оно сырое и шумное! Ибо то, что я собираюсь вам сказать, должно остаться между нами. Не дай звезды, если мой секрет станет известен кому-то, кроме нас!

Золотистый кот поманил Синюю Звезду хвостом,

— Садись рядом со мной. Здесь есть сухое местечко.

Сердито фыркнув, Синяя Звезда подошла к нему и присела.

— Если здесь сухо, Львиногрив, то я — мышь. — Она повернулась к косматой серой кошке и недовольно пробурчала: — Итак, Щербатая, мы тебя слушаем. Что за секрет?

— Пророчество до сих пор не исполнено, — сердито выпалила косматая кошка. — Трое, наконец-то, собрались вместе, однако двое могут не узнать третью!

— Ты уверена, что на этот раз Третья настоящая? — ехидно поинтересовалась Синяя Звезда. — Кажется, в прошлый раз ты ошиблась!

— Ты отлично знаешь, что это правда, — вмешалась молчавшая до сих пор красивая пестрая кошка, вежливо кивая своей бывшей предводительнице. — Разве нам всем не приснился один и тот же сон в ночь рождения Третьей?

Синяя Звезда с досадой взмахнула хвостом.

— Возможно, ты права, Пестролистая. Но в последнее время совершено столько ошибок, что я уже ничему не верю!

— Разумеется, она права! — повела ушами Щербатая. — Но если Воробей и Львиносвет не узнают Третью, быть беде. Я хочу послать им знак.

— Что? — Синяя Звезда даже вскочила и решительно взмахнула хвостом, забыв, что уже не имеет власти над своей бывшей целительницей. — Щербатая, это ведь не наше пророчество! Кто знает, какие беды падут на наши головы, если мы вмешаемся! Нет уж, лучше оставим все, как есть. Это не нашего ума дело.

Пестролистая изумленно вытаращила глаза.

— О каких бедах ты говоришь?

— А ты думаешь, кому-то хочется иметь в своем племени котов, превосходящих могуществом звезды? — фыркнула Синяя Звезда, обводя глазами собравшихся. — Котов, более могущественных, чем мы — их предки? — Она взмахнула хвостом, словно приглашая в свидетели всех звездных котов, населявших этот прекрасный, полный дичи, лес. — Что ждет Грозовое племя, если…

— Ты должна верить в Избранников, Синяя Звезда, — мягко перебил ее Львиногрив. — Они добрые, честные и преданные коты.

— Между прочим, Остролистую мы тоже считали такой! — огрызнулась Синяя Звезда. — И верили в нее больше, чем она того заслуживала!

— На этот раз ошибки быть не может, — твердо заявила Щербатая. — Откуда бы ни исходило это пророчество, мы должны верить в него и в наших соплеменников, живущих на берегу озера, иначе какие же мы заступники?

Пестролистая открыла пасть, приготовившись что-то сказать, но вдруг резко обернулась, услышав шорох чуть выше по течению. Кто-то пробирался сквозь кусты к озеру! Миг спустя красивая серебристая кошка выбежала на открытое место и помчалась к собравшимся, рассыпая из-под лап звездный свет.

— Ласточка! — воскликнула Синяя Звезда. — Что ты здесь делаешь? Ты шпионила за нами?

— Вообще-то мы теперь соплеменники, — напомнила ей бывшая Речная воительница. — Я догадалась, зачем вы собрались здесь, и…

— Это дело касается только Грозового племени, — оборвала ее Щербатая, грозно оскалив острые желтые зубы.

— А вот и нет! — горячо воскликнула Ласточка. — Воробей и Львиносвет не чистокровные Грозовые коты, они дети Грача, а значит, наполовину воины Ветра! — Ее голубые глаза потемнели от тревоги. — Я беспокоюсь за них, ведь это я должна присматривать за ними. И поверьте, я не меньше вас скорблю о несчастной Остролистой!

Пестролистая вытянула хвост и погладила молодую кошку по плечу.

— Она права. Пускай остается. Щербатая с досадой пожала плечами.

— Вообще-то это не твои дети, Ласточка, — с неожиданной теплотой напомнила она. — Мы можем только предупредить и направить их, но дальше им придется идти самим.

— Таков удел всех матерей, Щербатая, — глухо проговорила Синяя Звезда. — Сыновья и дочери вырастают, чтобы выбрать свой путь.

Щербатая помрачнела, устремив взгляд янтарных глаз куда-то вдаль, словно самые мучительные воспоминания ее жизни проходили тенями по горизонту.

Солнце спустилось ниже, и подсвеченные алым тучи стали темнеть, наливаясь густой синевой. Бурлящая пена слабо светилась в озере под водопадом.

— И что же нам теперь делать? — первым нарушил молчание Львиногрив. — Щербатая, ты хочешь послать им знак?

— А я настаиваю на том, что нам не следует лезть в это дело, — упрямо повторила Синяя Звезда, не давая Щербатой ответить. — Мы пока не знаем, в чем состоит особая сила третьей кошки, однако она несомненно умна. Если она и есть Избранница, то пусть сама во всем разбирается! Мы тут не при чем.

— Но мы не можем просто сидеть, сложа лапы! — воскликнула Ласточка, вонзая когти во влажную землю. — Молодым котам нужна наша помощь!

— Я согласен, — одобрительно кивнул Львиногрив. — Если бы мы проявляли больше участия к Избранникам, — тут он выразительно посмотрел на Синюю Звезду, — Остролистая, возможно, не погубила бы себя.

— Остролистая сама сделала свой выбор, никто не толкал ее под лапу! — воинственно подняла шерсть Синяя Звезда. — Каждый должен жить своей собственной жизнью, в том числе и коты-избранники! Пусть сами отвечают за свои поступки, как все. Никто не сделает этого за них.

— Нет, но мы можем указать им путь, — заметила Пестролистая. — Я тоже согласна со Щербатой. Давайте пошлем им знак.

— Я вижу, вы тут все заодно, — вздохнула Синяя Звезда. — Ладно, делайте, как знаете.

— Я пошлю им Знамение, — сказала Щербатая и наклонила голову. В этот миг все собравшиеся коты вновь увидели в этой косматой и острой на язык кошке мудрую целительницу, которой она была на земле. — Знамение Звезд.
— И кому ты его пошлешь? — спросила Синяя Звезда. — Львиносвету или Воробью?

Янтарные глаза Щербатой сверкнули в угасающем свете дня. Она повернулась к своей бывшей предводительнице и сказала:

— Нет. Я пошлю его Третьей избраннице.

[Единственная]

Глава 22

Львиносвет выскочил на берег ручья и обернулся, чтобы окинуть взглядом свой разношерстный патруль. Мандарин,

Снежинка и Мозаика, разинув пасти, смотрели на

плотину.

— Какая же она огромная! — прошептал Мозаика. Снежинка растерянно подняла глаза на Львиносвета.
— И ты веришь, что мы сможем ее сломать? Львиносвет кивнул, стараясь скрыть от них свои сомнения.

— Если все вместе возьмемся задело, то сможем.

— Скорее, — поторопила котов Голубичка, выпрыгивая на берег к Львиносвету. — Бежим к остальным!

Львиносвет легко взбежал на склон и повел котов на поляну, где они расстались с остальными путешественниками. Выбежав из кустов на открытое пространство, он изумленно замер, во все глаза глядя на груду бревен, возвышавшуюся посреди лужайки. Осока, сидя на самой вершине, втаскивала туда длинную ветку.

— Привет! — пропыхтела она, спрыгивая на землю. — Вернулись?

— Мне тут пришло в голову, что если мы сумеем сложить ветки в кучу, то сумеем и разобрать их, — пояснил Когтегрив, приближаясь к Львиносвету. Он тяжело дышал от усталости, и вся его золотистая шерсть была усеяна обломками веток и чешуйками коры.

— Отличная мысль! — восхищенно воскликнул Львиносвет. — Ты очень умный кот!

На краю поляны Лепестянка сражалась с веткой, которая была в несколько раз длиннее ее самой. Но упрямая кошка даже не думала сдаваться и, подтащив свою ношу к куче бревен, принялась впихивать ее в основание постройки. Справившись с делом, она, прихрамывая, подошла поздороваться с Львиносве-том и его спутниками. Львиносвет дождался, когда к ним присоединяться Жабник и Белогрудка, и представил домашних.

— Я не воитель, — поспешно заявил Вуди. — Я просто мимо проходил.

— Кажется, я уже видел тебя раньше, в роще, — сказал Мандарин, заметно приободрившийся при виде знакомого кота.

— Нужно обсудить план, — объявил Жабник, когда с церемониями было покончено. — Давайте решим…

— Сначала нужно поохотиться, — перебила его Белогрудка, нетерпеливо взмахнув хвостом. — У нас не хватит сил для такого дела, если мы не поедим и не отдохнем.

Жабник обиженно пошевелил усами, но потом коротко кивнул.

— Ладно, — буркнул он. — Только давайте быстрее.

К счастью, в роще было полно дичи, и очень скоро коты снова собрались на поляне и с аппетитом принялись за еду.

— Мы уже поели, спасибо, — вежливо отказался Мандарин, когда Белогрудка предложила ему мышь.

Снежинка тоже в страхе попятилась назад, но Мозаика заинтересовался угощением и с любопытством обнюхал пойманную Голубичкой белку.

— Не стесняйся, возьми кусочек, — предложила ученица.

Мозаика немного поколебался, но потом решительно вонзил зубы в дичь и оторвал здоровенный кусок.

— Ну, как? — спросила Голубичка, когда домашний проглотил угощение.

— Хм… ничего… неплохо, — ответил тот. — Только… шерсти много.

Когда коты закончили ужинать, спустились сумерки. Луна то и дело выглядывала из прорех в рваных тучах, а в неподвижном влажном воздухе чувствовалась предгрозовая духота.

— Я думаю, бобров выманят Осока и Белогрудка, — начал Львиносвет, когда все собрались вокруг него.

— Почему? — изогнула хвост Белогрудка. — Мы не боимся работать на плотине!

Осока горячо закивала.

— Потому что воины Ветра самые быстрые, мышеголовые вы кошки! — буркнул Жабник. — В таком деле мы все должны как можно лучше использовать свои способности!

— Ах, поэтому… Ну, да, конечно! — согласилась Белогрудка.

— Я тоже пойду с вами, — неожиданно объявил Буди. — Я знаю эти леса. Мы побежим от бобровой хатки, а потом свернем вот туда, — схватив в зубы палочку, он начертил на влажной земле волнистую линию, обозначавшую ручей, и такой же извилистый путь через рощу. — Тут полно мест, где можно спрятаться. Мы их так заведем и запутаем, что они совсем головы потеряют! Клянусь хвостом, они даже не догадаются, что в это время будет твориться на их драгоценной плотине! — добавил Вуди, выплевывая палку.

— Отлично, — радостно кивнул Львиносвет.

— Мы постараемся как можно дольше держать их в лесу, — пообещала Белогрудка.

— Но если они задумают вернуться, я обгоню их и прибегу предупредить вас, — добавила Осока.

Львиносвет кивнул, покосившись на Голубичку. Он знал, что его ученица сможет задолго почувствовать приближение бобров.

— А что насчет плотины? — спросил Когтегрив. — Что мы будем делать?

— На этот раз мы будем разбирать ее с другой стороны, — предложил Львиносвет. — Подальше от бобров.

— Правильно! — воскликнула Лепестянка. — А я еще вот что придумала. Смотрите, — она указала лапой на маленькую кучку веток. — Проще всего, конечно, вытащить самые верхние бревна… — она смахнула когтем веточки, лежавшие на вершине. — Но если мы сумеем пробраться внутрь и вытащить нижние ветки, вся постройка обрушится. — Лепестянка осторожно вынула ветку, торчавшую из середины кучи, и груда рассыпалась, а отдельные палки покатились вниз по склону. — Сила воды закончит остальное.

— Блестяще! — восторженно воскликнул Когте-грив.

— Постойте-ка, — вмешался в разговор рыжий Мандарин. — Если я правильно понял, вы собираетесь пробраться внутрь плотины и обрушить ее… продолжая находиться внутри?

— Да, — кивнул Львиносвет. — Понимаю, рискованно, но это единственный способ. — Он помолчал, обводя взглядом встревоженные морды друзей. — Но мы не узнаем, каково это, пока не попробуем. Заберемся внутрь, а уж там осмотримся на месте, — добавил он, пожимая плечами.

Белогрудка, Осока и Буди молча встали и, бросив последний взгляд на своих товарищей, направились вверх по течению к хатке, а Львиносвет повел остальных вниз и под прикрытием плотины перешел на другой берег. Чуть выше по склону начинался палаточный лагерь Двуногих — там горел свет и слышались тихие голоса.

— А как же они? — спросил Жабник, указывая хвостом в сторону палаток.

Львиносвет остановился и задумался.

— С ними мы ничего не можем поделать, — решил он, наконец. — У нас слишком мало котов, чтобы мы могли отвлечь их. Остается надеяться, что они не вмешаются.

— Надежда — дело нехитрое, — проворчал Жабник. Львиносвет ничего не ответил. Он ждал сигнала

Белогрудки, и шерсть у него потрескивала от напряжения. Остальные коты испытывали то же, что и он. Голубичка скребла когтями землю, а Когте грив нервно покачивал хвостом. Трое домашних котов выглядели напуганными: они прижимали уши и таращили круглые от страха глаза, однако даже не думали убегать.

— Не забудьте, — громко сказал Львиносвет. — Мы не будем сражаться. Если бобры вернуться и набросятся на нас, не нужно геройствовать. Мы слишком дорого заплатили за этот урок.

— Правильно, — глухо согласился Жабник. — Если бобры нападут — бегите. Залезайте на деревья. Я не думаю, что…

Оглушительный кошачий визг не дал ему договорить.

— Что-то случилось, — прошептал Львиносвет, посмотрев на Голубичку.
Та кивнула и еле слышно шепнула:

— Бобры ворочаются в своей хатке.

Львиносвет всмотрелся в темноту. Вначале он ничего не мог разглядеть, но когда луна на краткий миг выглянула из-за туч, он заметил какое-то движение рядом с грудой веток. Затем круглая голова бобра вынырнула на поверхность пруда, и тяжелые звери стали, один за другим, выбираться из хатки.

Посмотрев на берег, Львиносвет различил светлую шерсть Белогрудки и темные силуэты Вуди и Осоки. Он слышал, как они насмешливо шипят, передразнивая бобров, стараясь выманить их из хатки и увести подальше от пруда. Вот один из бобров, сердито ворча, вразвалку спустился с кучи веток и полез на берег. Шурша хвостом по листьям, он направился к котам. Остальные бобры последовали за ним, двигаясь неуклюже, но поразительно шустро для своего веса. Осока подскочила к вожаку, шлепнула его лапой по носу и отскочила назад.

— Великие небесные заступники! — ахнул Жабник, — Она что, совсем без мозгов?

Бобры бросились в погоню, и отряд Белогрудки скрылся за деревьями, уводя врагов вглубь леса. Вскоре они все скрылись из виду, — Вперед! — прошипел Жабник.

Когда коты вскочили на плотину, кривой коготь молнии разорвал небо сверху до низу, и гром прогрохотал над их головами. Снежинка вздрогнула, прижавшись к скользкому бревну, но заставила себя устоять и полезла дальше.

— Давайте разделимся, — пропыхтела Лепестянка. — Часть котов вместе со мной будет искать ход внутрь платины, а остальные начнут сбрасывать бревна с вершины.

— Я с тобой, — сразу вызвался Жабник.

Оба кота медленно двинулись вдоль плотины, то и дело останавливаясь и пробуя лапой бревна. Львиносвет с остальными продолжил карабкаться наверх. Молния снова сухо протрещала над их головами, и Львиносвет едва не оглох от последовавшего за ней раската грома. Редкие капли дождя застучали по бревнам и кошачьим спинам.

— Только этого нам не доставало, — проворчал Когтегрив.

— Будь мы сейчас дома, мы бы радовались, — возразила Голубичка. — Надеюсь, там сейчас тоже дождь!

Когда Львиносвет вскарабкался на самое верхнее бревно и посмотрел вниз, небеса прорвало. Шелестящая стена ливня обрушилась у него перед глазами, скрыв из виду все, кроме бревен под лапами. В считанные мгновения Львиносвет вымок насквозь и стал клацать зубами от холода.

— Эй! — проорал он, стараясь перекричать грохот капель по дереву. — Попробуйте вытащить эти бревна и ветки. Сталкивайте их прямо в ручей.

Он ухватился зубами за длинную тонкую ветку, сбросил ее вниз, а потом взялся за бревно потолще. Мозаика подтолкнул с другого конца, и бревно, медленно перевернувшись, с тяжелым стуком рухнуло на дно ручья.

— Ура! — завизжал Мозаика. — Одно есть!

Когтегрив и Снежинка вместе сражались с тяжелой веткой, а Мандарин ловко расшвыривал лапами мелкий хворост и мусор. Голубичка, закрыв глаза, сидела рядом с Львиносветом. Он догадался, что она пытается выяснить, как дела у товарищей и чем заняты бобры.

— Все в порядке? — бросил Львиносвет. Голубичка посмотрела на него сквозь завесу дождя.

— Отлично! — ответила она. — Белогрудка и остальные не дают бобрам опомниться!

— Это славно, — пошевелил ушами Львиносвет. — А теперь помоги-ка мне с этим бревнышком, пока остальные не начали возмущаться, почему ты прохлаждаешься, когда все работают.

Голубичка сердито посмотрела на него. Львиносвет знал, что ей не нравится держать свои способности в тайне от остальных, но какой у них был выход? Поскальзываясь на мокром дереве, Голубичка послушно навалилась плечом на бревно и нажала. Львиносвет бросился ей на помощь, и вскоре тяжелый кусок дерева подался, покатился и упал в ручей.

— Славная работа! — пропыхтел Львиносвет. — Мы…

Его прервал дикий кошачий вопль, на миг заглушивший шум дождя. Повернувшись на крик, Львиносвет успел увидеть, как Когтегрив поскользнулся и сорвался с плотины, с плеском шлепнувшись в лужу дождевой воды, уже начавшую скапливаться на каменном дне ручья.

— Ты в порядке? — крикнул ему Львиносвет.

— Нет, я в бешенстве! — огрызнулся Когтегрив, снова забираясь на вершину плотины. — Попадись мне сейчас эти бобры, я бы их порвал на подстилки.

— Он в порядке, — пряча улыбку, прошептала Голу бичка.

Львиносвет махнул хвостом Когтегриву и принялся раскачивать следующее бревно. Похоже, все они были наспех уложены в ряд и укреплены глиной и мелкими ветками. Львиносвет работал вовсю, когда услышал снизу крик Лепестянки:

— Эй! Нам нужна помощь!

Львиносвет со всех лап бросился на голос, а по дороге к нему присоединились трое домашних. Они все вымокли до последней шерстинки и испугано таращили глаза, однако не жаловались и работали, как настоящие воители.

«После сегодняшней ночи я больше никогда не буду презирать домашних», — твердо пообещал себе Львиносвет.

Лепестянка и Жабник сидели на плотине в трех кошачьих хвостах над уровнем пруда. Капли дождя испещрили поверхность воды, черные волны жадно лизали нижние бревна постройки. За спинами Лепестянки и Жабника темнела дыра с наполовину торчащим из нее стволом.

— Мы выгребли оттуда глину и ветки, — пояснила Лепестянка. — Если получиться вытащить это бревно, то думаю, большая часть плотины рухнет.

— Ладно, давайте попробуем, — воскликнул Львиносвет.

Обернувшись через плечо, он увидел, что Когте-грив и Голубичка тоже спешат к ним на помощь.

— Голубичка, ты у нас самая щуплая, — крикнул он. — Попробуй забраться в дыру и подтолкнуть изнутри.

Ученица коротко кивнула и скрылась в черном провале. Остальные коты ухватились за бревно и принялись тащить. Какое-то время Львиносвету казалось, что все их усилия тщетны.

— Сильнее! — взвизгнул он. — Мозаика, навались-ка на свой конец! Жабник, ты не мог бы подобраться под бревно и выгрести из-под него глину?

Он не знал, сколько они так провозились, пыхтя и отдуваясь, но мало-помалу бревно начало подаваться. Вскоре его внешний конец повернулся, и Львиносвет услышал глухой треск внутри плотины.

— Голубичка, вылезай! — крикнул он.

Ученица поспешно выскочила наружу, и как оказалось вовремя — новая порция земли рухнула в отверстие сверху, почти полностью засыпав его. Бревно подалось еще дальше, увлекая за собой более мелкие ветки, а затем вырвалось и обрушилось вниз. Мозаику сбило с лап, и он непременно свалился бы в воду, если бы Снежинка не ухватила его зубами за плечо и не втащила на плотину.

Вдруг Львиносвет почувствовал, как бревно под его лапами пришло в движение. Он повертел головой, ища надежное место, куда можно было бы перепрыгнуть, но было уже поздно. Бревно обрушилось в пруд, а Львиносвет едва успел впиться когтями в ветку и повиснуть, болтаясь в воздухе над бурлящей водой.
Запертая вода жадно набросилась на плотину. Львиносвет вскарабкался на самое большое бревно, но и оно сильно просело под его тяжестью. Вся постройка начала сотрясаться.

— Вытаскивайте ветки! — приказала Лепестянка Мандарину, указывая хвостом на край плотины. — Когтегрив, вычерпывай землю из дыры. Жабник, Мозаика! Помогите мне сбросить это бревнышко.

Львиносвет судорожно втянул в себя воздух.

«Откуда Лепестянка знает, как поведет себя вода?» — растерянно подумал он, принимаясь разбрасывать когтями ветки. Он видел, что уровень воды в запруде поднимается — или это плотина начала опускаться? Вот первая волна накрыла его с головой, и Львиносвет едва не захлебнулся. Краем глаза он увидел, как Голубичка и Снежинка, стоя под водой, лихорадочно работают лапами.

«Нужно торопиться!» — понял Львиносвет, глядя, как Голубичка высовывает голову из воды и жадно хватает пастью воздух. Лапы у него горели огнем, но он с утроенной силой принялся расшвыривать ветки и мусор, сбрасывая их за спину. Внезапно Голубичка выросла у него за спиной.

— Бобры! — прохрипела она. — Они возвращаются! В следующий миг раздался дикий кошачий визг — это Белогрудка, Осока и Вуди взбегали на вершину проломленной плотины. Сморгнув воду с глаз, Львиносвет увидел за спинами котов грозные силуэты бобров.

— Быстрее! — прокричал он. — Вытаскивайте бревна!

Коты принялись скрести когтями ветки, но они оказались плотно переплетены между собой. Задыхаясь от ярости, Львиносвет понял, что они снова проиграли — на этот раз из-за нехватки времени.

И тут чуть выше по течению раздался глухой рокот. Плотина содрогнулась.

— Потоп! — завизжал Жабник. — Вода идет прямо на нас!

Львиносвет обернулся и едва не свалился со своего бревна, увидев бешеный поток, несущийся вниз по течению. Огромная волна росла на глазах, стремительно приближаясь.

— Прыгайте с плотины! — прокричал Львиносвет.

Схватив за шиворот стоявшую рядом с ним Снежинку, он швырнул ее на берег, не обращая внимания на возмущенный визг разгневанной кошки. Мандарин и Мозаика прыгнули следом, за ними поспешил Вуди.

На склоне холма замелькали огни. Ослепительные лучи света прорезали тьму между деревьями — это всполошившиеся Двуногие с громкими криками бежали к ручью. Вот узкий луч света выхватил из тьмы фигуру Голубички, которая стояла посреди плотины, всеми четырьмя лапами вцепившись в ветку.

— Быстро на берег! — рявкнул Львиносвет.

Но было уже поздно. Нарастающий грохот раздался совсем близко и заполнил собой все, заглушив вопли Двуногих и испуганные крики котов. Плотина так сильно дрожала, что спрыгнуть с нее стало невозможно.

— Держитесь! — из последних сил прокричал Львиносвет.

Он едва успел впиться когтями в бревно, как плотина словно взорвалась, и тяжелые стволы, как хворост, разлетелись во все стороны. Стосковавшаяся в заточении вода, прорвав преграду, радостно хлынула по руслу ручья, захлестывая берега. Краем глаза Львиносвет заметил Вуди и трех домашних, сбившихся в кучу на склоне, а потом стена воды накрыла его с головой и потащила за собой.
Глава 23

Воробей со стоном открыл глаза и увидел тьму. Запах Маковинки защекотал ему ноздри, и он почувствовал, как она лихорадочно вылизывает его царапины.

— Воробей, миленький, очнись! — плакала королева. — Прошу тебя! Я не смогу дотащить тебя до нашего лагеря!

— Что? — в первый миг Воробей не понял, где он находится и почему Маковинка плачет.

— Слава Звездному племени! — горячо воскликнула Маковинка. — Ты не умер! Прости меня, это я во всем виновата. Это из-за меня ты попал в беду, — продолжала она, торопливо вылизывая его. — Я даже не заметила, что этот чокнутый Ветерок всю дорогу шел за мной по пятам!

Ветерок? Всю дорогу… Воробей потряс головой и услышал шум водопада, струившегося в Лунное озеро. На него нахлынули воспоминания: только что он дрался с Ветерком и таинственным котом, почему-то тоже выступившим против него. А потом на помощь ему пришла звездная кошка. Если бы не Медобока, он сейчас был бы падалью.

Воробей, пошатываясь, поднялся. Интересно, Маковинка видела котов из другого мира?

— Ох, Воробей, ты едва стоишь на лапах! — в ужасе пролепетала Маковинка. — У тебя очень глубокая царапина на боку.

— Да уж, спасибо Ветерку, — проворчал Воробей. — Хорошо еще, что он явился сюда один, без подмоги, — осторожно добавил он, желая проверить, видела ли Маковинка его таинственного союзника.

— Какой же он мерзавец! — в бешенстве воскликнула Грозовая кошка. — Я просто не могу поверить, что он посмел напасть на целителя! Ах, Воробей, ты такой храбрец, что не побоялся выступить против него в одиночку.

Воробей с облегчением перевел дух. Значит, Маковинка ничего не видела. Что ж, это только к лучшему — королеве, ожидающей рождения котят, не нужно лишнее беспокойство. Однако есть кое-что, о чем ей все-таки следует узнать.

— Когда я был без сознания, ко мне приходила Медобока, — сказал он.

В тот же миг на него обрушились чувства королевы — смесь страха, грусти и надежды.

— Она… она разговаривала с тобой? — нервно спросила Маковинка.

— Да, — кивнул Воробей, — Она сказала, что рада за тебя и Ягодника. И пообещала, что будет всегда присматривать за вашими котятами.

— Правда? — еле слышно промурлыкала Маковинка. — Нет, правда? Как же я рада!

— Ну да. И еще она сказала, что Ягодник тебя любит, — добавил Воробей.

Мурлыканье оборвалось.

— Я бы очень хотела в это поверить, — глухо проговорила королева и тяжело вздохнула. — Но это неправда… И откуда Медобока может это знать?

Воробей с трудом подавил раздраженное шипение.

— Оттуда, что она, как-никак, Звездная воительница и знает много такого, о чем ты можешь даже не догадываться, — сердито отрезал он.

— Давай поскорее вернемся в лагерь, — сказала Маковинка. — Я помогу тебе.

— Я сам справлюсь, спасибо, — буркнул Воробей.

Но когда они начали подниматься по извилистой тропинке на склон, он почувствовал пульсирующую боль в раненом боку. Лапы у Воробья подгибались, словно у новорожденного котенка, и вскоре ему пришлось тяжело опереться на бок Маковинки.

Они медленно двинулись в лес, часто останавливаясь, чтобы перевести дух. Несмотря на боль и слабость, Воробей продолжал напряженно думать о том, что произошло на берегу Лунного озера.

«Как странно, что Ветерок выследил Маковинку до самого Лунного озера, — размышлял он на ходу. — Зачем он это сделал? Маковинка ни разу не пересекла границу племени Ветра, но даже если бы она случайно сделала это, Ветерок должен был бы прогнать ее, а не выслеживать. И потом, ни один воин никогда не поднимет лапу на королеву! Но Ветерок угрожал убить Маковинку… Зачем? У него нет никаких причин ненавидеть ее. Она не полукровка и не имеет никакого отношения к вранью Белки и Листвички».
Воробей шумно вздохнул. Он слишком многого не понимал, но чувствовал, что должен как можно бы стрее найти ответы на свои вопросы. Появление незнакомого кота не на шутку встревожило его.

— Как ты? — заботливо спросила Маковинка. — Может быть, передохнем еще разочек?

— Нет, все в порядке.

Сырой ветер гулял над пустошью, время от времени роняя на землю мелкие капли дождя. Шерсть у Воробья начала слабо потрескивать, и он понял, что приближается гроза. Когда они добрались до границы племени Ветра, Воробей тщательно принюхался, на случай, если Ветерок задумал устроить им засаду. Но кругом все было спокойно, и он почувствовал лишь запах свежих пограничных меток: очевидно, патрульные совсем недавно обходили границу.

Внезапно Маковинка вздрогнула, прервав размышления целителя.

— В чем дело? — проворчал Воробей, распушая шерсть на загривке.

— Извини, ничего страшного, — смущенно ответила королева. — Я просто увидела молнию за деревьями и вздрогнула от неожиданности.

Воробей пригладил вздыбленную шерсть. Ему было стыдно за свою пугливость.

«Совсем спятил, мышеголовый, — выругал он себя. — Скоро палого листа бояться будешь!»

Однако опасность была настоящей, и Воробей не имел права отворачиваться от нее. Может быть, коты из Сумрачного леса и сейчас следят за каждым его шагом… Сумрачным лесом или Беззвездным местом коты называли проклятый край, куда попадали души котов, отвергнутые Звездным племенем.

«Может быть, тот незнакомый кот пришел из Сумрачного леса? — продолжал размышлять Воробей. — Но я точно знаю, что это не был ни Звездоцап, ни Коршун. И что хотела сказать мне Щербатая? Неужели впереди нас ждет война между Звездным племенем и Сумрачным лесом? Но если так, то значит ли это, что котам-воителям тоже придется принять в ней участие?»

Он громко вздохнул.

— Мне нужно отдохнуть, — объявил Воробей, опускаясь на траву возле ручья. Сейчас он был настолько измучен и напуган, что пророчество о звездном могуществе казалось ему пустой выдумкой.

Полдень давно миновал, когда Маковинка и Воробей вернулись в лагерь. Не успели они выйти из туннеля, как Воробей услышал дробные шаги, раздавшиеся со стороны детской, а потом на них обрушился испуганный и радостный запах Ягодника.

— Где ты была? — завопил молодой воин, торопливо вылизывая уши Маковинке. — Я чуть не облысел от тревоги!

Маковинка растерянно замурлыкала.

— Неважно. Главное, что я вернулась. Ягодник крепко прижался к ее боку.

— Я не переживу, если потеряю и тебя тоже, — еле слышно прошептал он.

— Не волнуйся, — срывающимся голосом попросила Маковинка. — Я больше никогда никуда не уйду,

— Еще бы! А сейчас ты немедленно отправишься в детскую! — скомандовал Ягодник, подталкивая подругу вперед. — Сейчас я принесу тебе еды, а потом ты как следует отдохнешь.

Воробей молча стоял посреди поляны. Он слышал, как Тростинка и Ромашка радостно приветствуют Маковинку, а Ягодник вталкивает ее внутрь, не переставая ласково бранить.

— Странное дело, — пробормотал Воробей себе под нос. — Наш Ягодник — настоящая колючка на хвосте, но смотри-ка — сразу две нежные и чуткие кошки оказались от него без ума. Непонятно!

Воробей развернулся и похромал в свою палатку, но стоило ему лечь на свою подстилку, как он сразу понял, что не сможет уснуть.

Он снова встал, вышел из палатки и направился в лес. Ветки громко шелестели над его головой, а вскоре по земле застучали тяжелые капли дождя.

— Дождь начинается! — раздался из-за деревьев веселый крик Лисохвоста, а в следующий миг Воробей поравнялся с патрулем Грозового племени.

— Привет, Воробей! — подскочил к нему Лисохвост. — Здорово, да? Наконец-то дождик! Если зарядят ливни, нам больше не придется таскаться к озеру за водой.

— Что ты творишь, Лисохвост! — раздался рядом возмущенный крик Белки. — Смотри, ты уронил свой мох, и теперь он весь в пыли! Когда ты будешь серьезнее?

— Прости, — беспечно извинился молодой воин. — Я его прополощу в озере!

Воробей вместе с патрульными дошел до озера, а затем свернул и подбежал к кусту бузины, под которым хранилась заветная палка. Усевшись на песок, он провел лапой по царапинам.

Голоса древних котов звучали еле слышно и словно издалека.

— Утес… — прошептал Воробей. — Ты был у Лунного Озера сегодня? Ты знаешь, что происходит в Сумрачном лесу?

— Знаю, — раздался шелестящий голос у него в ушах, и дрожь пробежала по телу Воробья. — Но я не могу этого предотвратить — а даже если бы мог, не стал бы этого делать. Эта буря должна разразиться, Воробей.

Воробей изумленно отшатнулся.

— Но почему?

— Слишком много зла, — глухо ответил Утес. — Слишком много лжи и боли накопилось между племенами. Пусть коты свершат свою месть, и тогда старые обиды будут искуплены.

Воробей повернулся на голос и увидел призрачный силуэт древнего кота с голым телом и выпученными незрячими глазами.

— Ты все знал с самого начала? — резко спросил он. — Ты знал про Грача и Листвичку?

Утес испустил такой глубокий вздох, что у Воробья вздрогнули усы. — Да.

— Но почему ты ничего не сказал мне? — закричал Воробей, вскакивая. — Неужели ты не знаешь, через что мы прошли?

— Ты должен был узнать обо всем в свое время, Воробей, — спокойно и невозмутимо ответил старый кот. — Не раньше и не позже. Тебе было предназначено вырасти в Грозовом племени и выучиться искусству целительства под руководством своей матери, Листвички. Это твоя судьба, и ты не в силах ее изменить.

— Но я не хотел и не хочу такой судьбы! — заорал Воробей.

— Ты не мог быть полукровкой с самого рождения, — продолжал Утес, словно не слыша его криков. — Нельзя было допустить, чтобы ты с рождения стал отверженным из-за того, что твоя мать нарушила Воинский закон и обязанности целительницы.

Воробей, не веря своим ушам, смотрел на древнего кота.

— Значит, ты тоже лгал мне, как все остальные? Только они делали это по своим причинам, а ты — ради пророчества? — задыхаясь от бешенства, выкрикнул целитель. Никогда в жизни он не испытывал такой ярости, как в эти мгновения, и ему пришлось глубоко впиться когтями в землю, чтобы не броситься на Утеса и не выцарапать ему глаза. — И ты полагал, что оно того стоит? Да? А я всегда считал тебя своим другом! Утес медленно покачал головой. — Мне незнакома дружба. Я слишком много знаю, чтобы быть чьим-то другом. Благодари небеса, что тебе никогда не придется познать тяжесть того знания, которое обременяет меня. Я обречен жить вечно, знать все, что было и будет, и не иметь сил ничего изменить…

Его силуэт стал таять, и вскоре совсем исчез. И тогда Воробей дал волю своему гневу. Он пошарил лапой по земле, пока не нащупал острый камень. Схватив палку, он установил ее на камне, а потом с силой ударил передними лапами по одному концу. Палка хрустнула, и острые щепки впились ему в лапы. Все было кончено. Утес и древнее племя предали его, как и все остальные! Сколько же лжи скопилось на берегах этого озера? Неужели здесь вообще никто никогда не говорит правду?
В тот же миг над головой у Воробья прогремел гром. Дождь стеной обрушился на дно пересохшего озера. Воробей забился под берег и, зажав уши лапами, разинул пасть в беззвучном плаче.