3. Голоса в ночи Опции

[Единственная]

Особая благодарность Кейт Керри

Пролог

Клочья рваных туч спрятали звезды. Черные ветви царапали ночное небо, засыпая листвой утопающую в тени прогалину. В неглубокой лощинке пронзительно завывал ветер, кусты шуршали и колыхались, будто стая голодных волков неслась сквозь них на злую ночную охоту.

На узкой прогалине, уныло сгорбившись, словно обессилев под тяжестью пасмурного неба, стояла старая кошка. На ее грязной всклокоченной шкуре искрился звездный свет. Прижав уши, старуха недовольно следила за двумя соплеменницами, спешившими к ней по склону.

— Здравствуй, Щербатая, — первой поздоровалась белоснежная кошка. — Мы как раз тебя разыскиваем!

— Львиногрив мне сказал, — буркнула старуха, вызывающе вскидывая голову. Капли дождя пятнали ее плоскую серую морду. Щербатая опустила веки и отвернулась, не желая встречаться взглядом со своей бывшей наставницей. — В чем дело, Полынница?

— Мы приняли решение! — резко бросила та.

— Звездное племя только об этом и говорит, — подхватила пестрая спутница Полынницы. — Все считают, что ты должна была это предотвратить!

— Что это? — ощерилась Щербатая. — Уж не битву ли между Грозовым племенем и племенем Теней? С чего ты решила, будто у меня была такая возможность?

Полынница решительно шагнула вперед.

— Но ты же могла послать весточку Грозовому племени!

— Если бы ты это сделала, Ржавница осталась бы жива, — прошептала Пестротень, делая робкий шажок в сторону вздыбившей шерсть старухи. В ее мягком голосе слышался плохо скрытый упрек, похожий на кончик острого коготка, показавшийся из бархатной кошачьей лапки. — Ведь я была ее наставницей, как ты знаешь.

— Спасибо, на память пока не жалуюсь, — огрызнулась Щербатая.

Пестротень прикрыла глаза.

— А теперь мне придется проводить ее в Звездное племя, — еле слышно прошептала она.

Щербатая сгорбилась еще сильнее.

— Она была стара, — проскрипела целительница. — Может, она и сама рада переселиться к нам.

Полынница сердито хлестнула себя хвостом.

— Никому не хочется умирать! — воскликнула она. — Тем более, в битве, которой не должно было быть!

Пестротень оскалила зубы.

— Тебе известно, что замышляют коты из Сумрачного леса! Огнезвезд не должен был затевать свару из-за никому не нужного клочка травы! Я не узнаю тебя, Щербатая! Неужели ты хочешь, чтобы наши сородичи погибали в бесславных битвах?

Ветер с новой силой завыл над ложбиной и обрушился на кошек, трепля их за уши и хвосты, но вопль, раздавшийся с вершины склона, оказался громче стонов непогоды.

— ДОВОЛЬНО!

Бывшая предводительница Грозовых котов легко сбежала на поляну и поздоровалась с остальными.

Пестротень и Полынница сухо кивнули ей в ответ.

— Я не меньше вас страдаю из-за этой злосчастной битвы, — заявила Синяя Звезда, — но всем нам был необходим урок, и мы его получили!

Полынница с вызовом взглянула в глаза Синей Звезде.

— Урок? И в чем же он заключался?

Синяя Звезда, встретила ее взгляд, не дрогнув. Высоко подняв голову, она твердо стояла посреди стелящейся от ветра травы.

— Теперь мы знаем, какой враг противостоит нам! Коты из Сумрачного леса обладают властью воздействовать на умы воителей. Если бы не они, эта битва никогда не разразилась бы!

Щербатая невольно поежилась.

— А я, старая бестолочь, поздно спохватилась! Мне бы насторожиться сразу, как только я увидела Звездолома в Сумрачном лесу!

Полынница распушила загривок.

— А чья вина, что этот негодяй там оказался? Кто виноват, что он вообще появился на свет? — Глаза ее воинственно сверкнули. — Ты нарушила Воинский закон, родив Звездолома! Чего же ты ожидала? От преступления не могло родиться ничего, кроме преступника!

Щербатая вжала голову в плечи, словно ее ударили.

— Прекрати! — рыкнула Синяя Звезда на Полынницу. — Обвиняя друг друга, мы делу не поможем! — Синяя Звезда подошла к Щербатой и погладила ее хвостом по всклокоченной шерсти. — Кто из нас не совершил ошибок в прежней жизни?

Пестротень возмущенно распушила усы.

— Ошибка ошибке рознь! — воскликнула она. — Никто из нас не нарушал Воинский закон!

Но Синюю Звезду было не так-то просто смутить.

— На ошибках учатся, — спокойно ответила она. — И мы должны извлечь урок из этой злополучной битвы. А чтобы сделать это, следует оставить в стороне старые счеты и обиды. Сейчас все племена должны объединиться против общего врага.

— Если вы жаждете мести, то не трудитесь искать слова побольнее, — тихо проронила Щербатая. — Звездолом наказал страшнее, чем я того заслуживала. А теперь он пытается причинить мне еще большую боль, уничтожив племя, которое я когда-то считала своим.

— Ты думаешь только о себе! — воскликнула Полынница. — Как можно быть такой эгоистичной? Зло, поднявшее голову в Сумрачном лесу, угрожает всем нам! Нужно остановить его прежде, чем оно принесет еще больше бедствий племени Теней.

Низкое рычание забурлило в горле у Синей Звезды.

— Не только племени Теней! Неужели вы забыли о том, что Огнезвезд тоже потерял жизнь в этой мерзкой битве?

Полыхнула молния. Кошки испуганно припали к земле и зажмурились, вздыбив мокрую шерсть. Вдалеке прогромыхал гром, и с последним его раскатом целая стая котов ринулась вниз по склону на поляну.

— Львиногрив! — громко воскликнула Синяя Звезда. В голосе ее звучало явное облегчение: было ясно, что она была рада увидеть старого друга, спешащего к ней вместе с Пачкуном и Желудем.

— О чем шумите? — поинтересовался Львиногрив, останавливаясь возле Синей Звезды.

— Мы узнали, что недавнюю битву между Грозовым племенем и племенем Теней подстроили коты из Сумрачного леса, — кратко объяснила Синяя Звезда.

— Битву начало Грозовое племя! — проворчала Пестротень.

— Ее начали разбойники из Сумрачного леса! — перебила ее Синяя Звезда, покосившись на Щербатую. — И это был не только Звездолом. Ему помогали Звездоцап и Коршун.

Желудь сощурил глаза.

— Удалось выяснить, кого тренируют по ночам эти преступники? — спросил он. Его гладкая густая шерсть настоящего Речного воителя была усеяна каплями дождя, ярко сверкавшими под звездами.

— Что если им удалось склонить на свою сторону кого-то из предводителей? — простонала Полынница, закатывая глаза.

Пачкун, бывший целитель Речного племени, покачал головой.
— Отныне мы не можем доверять ни одному коту, — прошептал он.

— И ни одному племени, — хмуро добавила Полынница.

Вдруг Пачкун напрягся всем телом и принюхался, насторожив уши.

— Что это? Кто здесь? Чернохват? Вот уж тебя мы совсем не ожидали увидеть!

Все обернулись, уставившись на бывшего воина Ветра, неторопливо спускавшегося вниз по склону.

— Я пришел, как только услышал о случившемся! Какой у нас план? Что нам делать с котами из Сумрачного леса?

Трава зашуршала под лапами Синей Звезды: она выпустила когти.

— Нужно убедить лесные племена объединиться против общего врага!

Полынница прижала уши к макушке.

— Но как они узнают, с кем им предстоит сражаться?

— Я не понимаю, почему неприкаянные души из Сумрачного леса не обратятся против нас? — прошептала Пестротень. — Если им так хочется сразиться, пусть приходят сюда и вызовут нас на бой!

Львиногрив задумчиво посмотрел на стелящуюся под ветром траву.

— Это было бы слишком просто, — мрачно ответил он. — Они знают, что сделают нам больнее, уничтожив наши племена.

— Неужели нет никакого способа остановить их? — спросил Желудь, пристально посмотрев в глаза Синей Звезды.

Она на мгновение застыла, словно пыталась проникнуть в мысли рыжего кота. Потом медленно опустила глаза.

— Звездоцап всегда понимал только язык силы. Не думаю, что он изменился после смерти.

Желудь резко отвернулся.

— Все коты из Сумрачного леса понимают только такой язык, — убежденно повторила Синяя Звезда. — Если мы попытаемся воздействовать на них доводами разума, они воспримут это как проявление слабости!

Полынница недовольно фыркнула и взмахнула хвостом.

— Это все потому, что никому не хватает смелости возложить на племя Теней ответственность за преступления Звездолома, — прошипела она, с вызовом покосившись на Щербатую.

— Насколько я могу судить, на этот раз племя Теней пострадало сильнее прочих, — негромко напомнила Пестротень.

Новый раскат грома разорвал небо над головами собравшихся.

Полынница подтолкнула носом Пестротень.

— Иди, тебе нужно привести сюда душу Ржавницы.

Она не успела договорить, как небеса разверзлись. Дождь стеной хлынул на поляну, и коты бросились врассыпную, торопясь спрятаться под деревьями.

— Пестротень! — прокричала Щербатая вслед убегавшей пестрой кошке.

Та остановилась и обернулась.

— Чего тебе?

Дождь хлестал по морде Щербатой, мешая ей смотреть.

— Доброго пути, — с усилием выдавила из себя старуха. — И передай Ржавнице, что я горько скорблю о ее смерти.

[Единственная]

Глава XXIV

Огнехвост завернул драгоценные стебельки кошачьей мяты в широкий лист плюща и спрятал в кладовую, устроенную в зарослях ежевики. Затем принялся раскладывать по кучкам пижму. Горстки травы двоились и троились у него перед глазами. Огнехвост широко зевнул, не в силах справиться с дремотой.

Огнехвост.

Чей-то голос окликнул его откуда-то издалека.

— Огнехвост! — пнула его носом Кудряшка. — Ты что, оглох?

— Прости, — пробормотал Огнехвост, хлопая глазами. — Ты чего-то хотела? — Он подавил вздох. Как долго он еще сможет продержаться без сна и отдыха?

— Прошу тебя, загляни к нам и осмотри мою Туманушку. У нее голосок пропал, мяукать не может.

— Сейчас приду, — пообещал Огнехвост. — Только травы уберу.

Когда королева вышла из палатки, Перышко завозился в своем гнездышке. Вскоре над краем гнезда показался бурый нос старого целителя.

— Ну-ка, приляг, отдохни, — проскрипел он. Голос у старика все еще звучал сипло, но гораздо бодрее, чем раньше. — Опять всю ночь глаз не сомкнул?

Огнехвост, устало волоча лапы, подошел к нему.

— Да нет, вздремнул немного…

Глаза Перышка заметно прояснились, болезненная муть исчезла, и хотя шерсть старика все еще торчала дыбом, было заметно, что он уже начал потихоньку приводить ее в порядок.

— Знаю я, как ты поспал! — проворчал целитель, медленно садясь. — Только крутился, да вертелся, будто лежал на муравейнике!

— Мне снился кошмар, — признался Огнехвост.

— Все тот же? — осторожно спросил Перышко.

— Да. — Последнюю четверть луны Огнехвосту каждую ночь снилось, как он все глубже и глубже падает в бездонную тьму, а вокруг него коты кричат от страха и отчаяния.

— И опять никаких примет?

Огнехвост покачал головой и отвернулся к кучкам пижмы.

— Звездное племя показывает мне только тьму, — прошептал он. — Они не дают мне никаких подсказок. Я не знаю, откуда придет тьма, кто первым нанесет удар и к чему нам готовиться!

Перышко вытянул шею.

— Наши предки нас не оставят, — твердо сказал он. — Иначе они не стали бы посылать тебе предостережение. Возможно, они сами пока не знают ничего больше. Жди и верь, Звездное племя непременно укажет тебе путь.

— Или тебе, — буркнул Огнехвост. — Вообще-то, ты старший целитель.

Перышко тихонько замурлыкал — впервые, за долгое время болезни.

— Не волнуйся, дружок, — сиплым шепотом сказал он. — Я еще не скоро отправлюсь в Звездное племя, и помогу тебе во всем, что сулит нам будущее.

Приступ кашля оборвал его слова, и старик снова скорчился в своем гнездышке.

Огнехвост насторожился.

— Что с тобой? Дать тебе еще мяты?

Откашлявшись, Перышко устало покачал головой.

— Нет, мне уже лучше, — заверил он.

— Что-то мне так не кажется, — недоверчиво пробормотал Огнехвост, направляясь к кладовой.

— Жар спал, и грудь уже не так заложена, — горячо воскликнул старик. — Побереги кошачью мяту для тяжелых больных. Сам знаешь, пора Голых деревьев долгая… Ох, долгая.

Огнехвост повернулся к своему старому наставнику.

— Как же я рад, что ты выкарабкался!

— А уж я-то как рад, — смущенно проворчал старик. — Ладно, довольно этих нежностей, беги в детскую, пока Кудряшка не переполошила все племя.

Огнехвост собрал с пола стебли пижмы, отложил один в сторонку, а остальные спрятал в кладовую, рядом с кошачьей мятой.
— И Кедровника тоже проведай, — напутствовал его Перышко. — Прошлой ночью я слышал, как она он кашлял.

— Хорошо. — Огнехвост подобрал с пола стебель пижмы и вышел.

Кудряшка нервно расхаживала перед детской. Увидев Огнехвоста, она со всех лап бросилась ему навстречу.

— Утром Туманушка щебетала, как скворушка, после обеда она уснула, а теперь проснулась и не может слова сказать!

— Не волнуйся, — бросил Огнехвост, входя в палатку. — Даже если она заболела, то теперь у нас есть лекарства.

В детской было тепло и сумрачно. Пташка полз по песчаному полу, целясь лапой в моховой мячик. Вот он подкинул его вверх, а Росяночка, высоко подпрыгнув, схватила мяч обеими передними лапами. Пташка бросился на нее, боднул головой — и малышка, не устояв на лапах, кубарем покатилась на Огнехвоста. Тот едва успел увернуться.

— Осторожнее! — воскликнула Кудряшка, входя в палатку следом за целителем.

Туманушка высунула головку из гнездышка, сплетенного из гибких веток орешника.

Пташка вскочил с пола и подбежал к целителю.

— Туманушка очень больна!

— Мы с тобой пока этого не знаем, — покачал головой Огнехвост, кладя стебель пижмы рядом с гнездышком. Наклонившись, он тщательно обнюхал малышку. Она была теплая, однако он не обнаружил кислого запаха болезни. Огнехвост перевел дух. В худшем случае это был белый кашель! Он откусил кусок пижмы и пододвинул его Кудряшке.

— Разжуй хорошенько и заставь ее проглотить полученную кашицу перед следующей едой, — объяснил он.

Кудряшка кивнула и торопливо убрала стебель подальше от шаловливых лапок Пташки и Росяночки, кинувшихся обнюхивать диковинную траву.

— Фу! — вынес приговор Пташка.

— Туманушку теперь будут кормить травой? — сморщившись, пропищала Росяночка.

Огнехвост наклонился, чтобы заглянуть им обоим в глаза.

— Держитесь подальше от Туманушки, не то я вас тоже заставлю травой питаться! — пригрозил он и, оставив малышей пищать от возмущения, выбрался из детской.

Кедровник лежал возле палатки старейшин, его бока содрогались в приступе мучительного кашля.

— Вот, возьми-ка, — сказал Огнехвост, бросая ему остаток пижмы. — Разжуй и проглоти все без остатка!

Кедровник упрямо отодвинул лекарство.

— Побереги это для молодых, — прохрипела она он. — Я и так зажился на свете. А кашель меня не убьет, я крепкий.

— Возможно, — не стал спорить Огнехвост. — Но все равно съешь лекарство. Тем самым ты облегчишь мне жизнь — поверь, мне сейчас и без тебя хлопот хватает.

— Ну, если так, — Кедровник взял кусок стебля в пасть и стал жевать, страдальчески закатив глаза. — Ох, скорей бы Юные листья настали! — простонал он. — Кажется, никогда я не ждал их с таким нетерпением.

Огнехвост зевнул.

— Пойду-ка я разомну лапы, — сказал он старику. — Или вздремну, пока вечерний патруль не вернулся.

Пошатываясь от усталости, он побрел к выходу из лагеря. Снаружи стоял мороз, судя по всему, ночь обещала быть лютой.

Со стороны озера доносился громкий визг. Огнехвост насторожил уши. Что там такое? Неужто случилось что-то? Он узнал голоса Краснохвоста и Соснолапки. Судя по их захлебывающемуся визгу, оба кота нисколько не боялись за свои жизни. Более того, похоже, они были счастливы!

Огнехвост услышал приближающийся топот лап по хрустящему снегу. Мелькнула пестря шерстка, и запыхавшаяся Оливка остановилась прямо перед ним.

— Мы играем на озере! — воскликнула она, справившись с одышкой. — Оно полностью замерзло! Теперь можно, не замочив лап, дойти хоть до Речного племени, представляешь?

Из-за куста выкатилась Светлоспинка.

— Я сбегаю в лагерь, приведу Углехвоста и Совокрыла! — бросила она, устремляясь в сторону изгороди. — Беги, Огнехвост, поиграй с нами! — мяукнула она, обернувшись через плечо. — В последние дни у тебя было столько тревог, ты совсем извелся. Повеселись немножко.

С этими словами она скрылась в ежевике.

У Огнехвоста зачесались лапы. Он уже забыл, когда в последний раз чувствовал себя молодым и беззаботным. Груз постоянных тревог преждевременно превратил его в старейшину, вздрагивающего от каждого кашля и вздоха.

— Бежим! — взмахнула хвостом Оливка.

И Огнехвост помчался за ней, петляя между кустов. Огрызок моста Двуногих одиноко торчал над белизной заметенного снегом озера. Оливка понеслась по заиндевелым доскам, весело махнув хвостом Огнехвосту. Он бросился за ней и остановился на краю моста.

Озеро полностью замерзло, огромное пространство льда нежно розовело в свете заходящего солнца. Краснохвост весело мчался по сверкающей белизне, а потом оттолкнулся, разбросал лапы и с радостным визгом покатился по льду на животе. Крысобой и Враноклюв, наблюдавшие за ним, взвыли от хохота. Даже старшие воины были рады возможности хоть немного побыть беспечными котятами.

Оливка спрыгнула с мостика на лед.

— Иди сюда, не бойся, — подзадорила она Огнехвоста.

Тот с опаской слез вниз и с облегчением перевел дух, почувствовав под лапами надежную крепость льда. Огнехвост сделал несколько робких шажков прочь от берега и, осмелев, направился к Соснолапке и Скворушке, гонявших друг другу камешки.

— Во что вы играете? — спросил он.

Сосолапка подпрыгнула на льду.

— Отлично, Оливка! — воскликнула она. — Нам не хватает игроков.

Скворушка подбежал к Огнехвосту.

— Мы играем в камень-дичь! Это мы сами такую игру придумали, — похвастался он и повернулся к Соснолапке. — Пошли нам камень! — Сгруппировавшись, она точным движением лапы остановила гладкий круглый голыш, который Скворушка подтолкнул ей по льду.

— Видишь, это — дичь, — объяснил Скворушка, посылая камень обратно. — А вон там — нора дичи. — Он махнул хвостом куда-то в сторону.

Огнехвост уставился туда, но ничего не увидел.

— Нет, это не настоящая нора, — засмеялся Скворушка. — Норой мы назвали все пространство между вон тем деревом и кустом остролиста, — он махнул хвостом в сторону берега. — Если камень попадает туда, значит, дичь убежала. Если вам удастся загнать камень в «нору», считай, вы выиграли. А если мы с Соснолапкой не позволим вам это сделать — значит, выиграли мы, и команды меняются местами.

Огнехвост задумчиво прищурился.

— Понял! — воскликнул он, накрывая лапой камень.

Оливка подбежала к нему.

— Я в твоей команде, — решила она. — Если они преградят тебе путь, посылай камень мне.

Скворушка и Соснолапка приготовились охранять «нору».

Огнехвост быстро сообразил, что просто забросить камень между двумя ловцами будет невозможно. Тогда он повернулся и погнал «дичь» прочь от «охотников».
— За мной! — на бегу мяукнул он Оливке. Та отбежала на несколько шагов и остановилась, не сводя глаз со своего напарника. Огнехвост ловким ударом лапы толкнул камень дальше от берега. Лед, припорошенный тонким слоем снега, обжигал подушечки лап, зато камень скользил по нему, словно рыбка по воде.

Краем глаза Огнехвост заметил группку Грозовых котов, робко спускавшихся на лед со своей территории. Но сейчас ему было все равно. Во-первых, на озере не существовало границ. А во-вторых, он был целителем! Он имел право ходить, куда хочет и когда хочет. Огнехвост еще быстрее помчался вперед, наслаждаясь скоростью и гладкостью льда, вскоре он перестал поднимать лапы и просто катился вперед, будто на крыльях. Ветер ерошил его шерсть, он зажмурился и завизжал от восторга. Пролетев еще несколько шагов, Огнехвост извернулся и перебросил камень Оливке.

Та остановила его лапой и повернулась к берегу.

— Вперед! — что было силы завизжала она.

Огнехвост тоже повернулся и бросился за Оливкой туда, где стояли Соснолапка и Скворушка. Сидя на льду, их противники напряженно следили за камнем, готовые в любой момент сорваться с места и перехватить «дичь».

— Лови! — взвизгнула Оливка, посылая камень Огнехвосту.

Тот поймал его на бегу, пронесся дальше и ловко передал камень Оливке. Шустрая кошка мгновенно перебросила «дичь» ему в лапы. Скворушка и Соснолапка крутили головами то в одну сторону, то в другую, не успевая следить за маневрами шустрой «дичи», которая все быстрее носилась туда-сюда, опасно приближаясь к «норке».

Не сводя глаз с просвета между двумя противниками, Огнехвост сильным ударом запустил камень по льду. Снаряд, как падающий с неба ястреб, со свистом полетел прямо в цель. Огнехвост остановился, как вкопанный, и с нарастающим восторгом смотрел, как камень все ближе и ближе подлетает к цели.

— Поймаю! — завизжала Соснолапка, бросаясь наперерез «дичи». По-змеиному скользя животом по льду, она стремительно приблизилась к камню и остановила его вытянутой лапой. Испустив торжествующий вой, Соснолапка отбросила камень в сторону. Просвистев мимо Огнехвоста, тот пронесся дальше, на середину озера. Огнехвост, не теряя времени, развернулся и бросился в погоню за дичью.

Промчавшись мимо Крысобоя и Враноклюва, он заскользил за вращающимся снарядом и вскоре с радостью заметил, как тот замедлил свое движение и начал останавливаться. Бросившись на живот, Огнехвост полетел по льду к камню.

Крр-а-а-к!

Белоснежный мир раскололся перед ним.

Огнехвост помертвел от страха, когда лед у него под лапами вдруг взмыл вверх, а потом сбросил его в воду. С тоненьким визгом он обрушился в ледяную бездну. Черная вода мгновенно сомкнулась вокруг него. Она вцепилась в его шерсть — такая холодная, что жалила больнее когтей.

Свет быстро угасал высоко над головой Огнехвоста, а он погружался все глубже и глубже.

«Так вот что я видел во сне!»

Он забил лапами, пытаясь вырваться на поверхность.

«Почему же Звездное племя не предостерегло меня?»

Он вытаращил глаза, пытаясь понять, в какую сторону поднимаются пузырьки воздуха, и рванулся вверх, подхваченный приливом надежды. Спасение было совсем близко! Тьма отступала, тусклый белый свет был все ближе — и тут Огнехвост с размаху ударился лапами о твердую поверхность.

Нет!

Нет, нет…

Он видел свет, струящийся над белизной, и заскреб когтями, пытаясь прорваться к нему. Наконец-то! Его когти зацепились за зазубренный край льдины. Какая-то тень мелькнула наверху, упала на лед. Огнехвост услышал громкий визг и голоса, выкрикивавшие его имя, потом множество лап застучали по льду над его головой.

Они рядом. Они спасут его.

Спасен!

Но тут вода вновь потащила его на глубину. Он слишком устал, чтобы сопротивляться ее ледяной силе. Звуки и голоса стали глохнуть, вязкое оцепенение разлилось по всему телу утопающего. Огнехвост перестал шевелить лапами, отдавшись на волю воды, баюкавшей его.

Так ласково…

Так тихо…

Так покойно.

Но те, что остались наверху, не хотели отпускать его. Внезапно вода вновь вскипела вокруг Огнехвоста. Он увидел рядом с собой чью-то шелковистую серую шерсть.

Воробей?

Неужели целитель Грозового племени тоже ушел под лед? Вот и хорошо, ведь здесь так спокойно. Огнехвосту хотелось утешить своего собрата, сказать ему, что все будет хорошо. Только не надо сопротивляться, не нужно бороться с ледяной лаской черной воды.

Острые когти вонзились в его шкуру, потянули наверх. Воробей не понимал, как хорошо на глубине, он пытался вытащить Огнехвоста наружу.

Где он мог научиться так хорошо плавать под водой?

Сквозь темную толщу воды Огнехвост видел широко распахнутые глаза Воробья — они были слепы, но смотрели на него с мольбой. Огнехвост ответил Воробью гаснущим взглядом.

Все бесполезно. Лед отрезал нам путь наверх.

Течение усилилось, несмотря на все старания Воробья, оно волочило обоих котов все дальше от полыньи.

Внезапно Огнехвост увидел еще два глаза. Они были ужасны — белые, пустые, выпученные. В воде откуда-то появился третий кот. Жуткое существо, каких и не бывает на свете — голый, без единой шерстинки, весь покрытый шрамами. Огнехвост во все глаза смотрел на таинственного незнакомца, плывущего рядом с ним. Каком-то уголком меркнущего сознания он спрашивал себя, не может ли это быть кто-то из воинов Звездного племени, которого он никогда не видел раньше. Но разве кот, будь он живой или мертвый, может быть таким ужасным?

Безобразный кот подплыл к Воробью.

«Отпусти его!» — ясно услышал Огнехвост, хотя никто не произнес ни слова.

Голос звучал у него в голове. Но обращался не к нему, а к Воробью.

«Это ему пришло время умереть, а не тебе. Отпусти его».

Огнехвост почувствовал, как когти Воробья разжались, выпустили его шерсть.

Он пошел на дно, продолжая глядеть вверх, на гаснущий белый свет.

Потом тьма накрыла его, и свет погас навсегда.