Глава XVII
Огнехвост с надеждой смахнул лапой снег с корней старого пня. И не смог сдержать тяжкий вздох, увидев почерневшие от мороза листочки. Почему все целебные растения погибли именно тогда, когда над племенем нависла смертельная угроза? Перышко заболел. Племя ослабело от голода. Очень скоро белый кашель войдет в каждую палатку, и тогда останется надеяться лишь на милосердие Звездного племени.
— Ой-ой! — донесся из-за деревьев отчаянный визг Соснолапки.
— Так тебе и надо, не будешь под лапами путаться, — ворчливо отозвался Когтегрив.
Охотничий патруль возвращался в лагерь. Огнехвост снова принялся разбрасывать снег.
— Мышиный помет! — выругался он, откопав еще один увядший кустик.
— Что случилось? — спросил Когтегрив, выбегая из-за деревьев.
Огнехвост с досадой отряхнул снег с лап.
— Не могу найти ни единого свежего листочка! — пробурчал он. — Даже крапива, и та пожухла!
Остальные патрульные обступили его.
— Помочь? — спросил Крысобой.
— У нас полно времени, — пояснил Дымопят. — Дичь вся попряталась, так что мы пока тоже с пустыми лапами.
Соснолапка заглянул через плечо Огнехвоста.
— А что ты делаешь?
Огнехвост сморщил нос. Кажется, от взъерошенной шерстки ученицы пахло какой-то зеленью! Он повернулся и принюхался.
— Что такое? — всполошилась Соснолапка, отпрыгивая от него. — Я умывалась утром!
— Где ты была? — рявкнул Огнехвост.
Соснолапка посмотрела на цепочку следов, оставленных ей на белом снегу.
— Возле лиственницы.
Когтегрив громко замурлыкал.
— Она там провалился провалилась по уши в сугроб!
— Ага, а под снегом оказалось полно ежевики, — пожаловалась Соснолапка. — У меня теперь вся шкура в колючках.
— Ежевика под снегом? — ахнул Огнехвост, чувствуя прилив надежды. — Но почему тогда от тебя пахнет бурачником?
Дымопят прищурился.
— По-моему, твой братец обзавелся птичьими мозгами, — шепнула шепнул он Когтегриву.
— Огнехвост знает, что делает, — отрезал Когтегрив, махнув хвостом брату. — Правда же?
— Возможно, ежевика укрыла ростки бурачника от снега, — коротко объяснил Огнехвост. — Если это так, то их не сожгло морозами, и нам повезет разжиться свежими листочками!
Крысобой сорвался с места.
— Я отведу тебя туда!
Но Огнехвост уже во весь дух мчался по тропе, протоптанной его соплеменниками.
— Не стоит, — промяукал он на бегу. — Ваши следы приведут меня, куда надо!
— Ты без труда найдешь место, где Соснолапка провалилась в снег, — пробасил ему вслед Когтегрив. — Там осталась яма размером с барсучью нору!
Огнехвост вихрем пронесся по цепочке следов, шерсть у него задрожала от возбуждения, когда перед ним вырос сугроб, украшенный внушительной ямой, в которую, видимо, недавно провалилась Соснолапка. Трясущимися лапами Огнехвост принялся раскидывать снег, пока не наткнулся на первые ветки ежевики. Морщась от уколов, он вытянул плеть наружу и увидел под ней настоящее чудо — совершенно целые, не тронутые заморозками, темно-зеленые листики бурачника!
Слава Звездному племени! Огнехвост отгрыз столько листочков, сколько смог, и выбрался из ямы. Он был счастлив, но тревога не отпускала. Бурачник, это, конечно, замечательно, но сейчас ему гораздо больше пригодились бы кошачья мята или, хотя бы, пижма! Бурачник годится лишь для облегчения жара. Он бессилен против заражения, а у Перышка, судя по хрипам в груди, в легких уже началось воспаление. Что если его болезнь перейдет в зеленый кашель? Без кошачьей мяты Огнехвост не сможет с ней справиться!
Огнехвост поспешил отогнать эту мысль. «Не гневи Звездное племя, будь благодарен за то, что имеешь!» — одернул он себя.
Подхватив листья, Огнехвост заторопился в лагерь. Ему нравилась холодная, морозная погода, и даже пощипывание подушечек лап не мешало Огнехвосту наслаждаться хрустом свежевыпавшего снежка под ногами.
— Огнехвост!
Не успел он протиснуться в лагерь, как Рыжинка бросилась к нему.
— Ты все-таки отыскал травы! — заурчала она, грубовато лизнув сына в щеку. — Какой ты у меня молодец!
Огнехвост слегка поморщился, но напомнил себе, что любящие родители — счастье для любого кота. Порой на Советах он видел, как Ветерок с нескрываемой ненавистью смотрит на Грача и Сумеречницу. Те, похоже, никогда этого не замечали, поскольку были вечно поглощены ссорами между собой.
— Ты похудел, милый, — причитала Рыжинка.
Огнехвост пожал плечами. Пасть у него была занята бурачником, но Рыжинка и не ждала от сына ответа. Разумеется, он похудел — как и все остальные. Голые деревья есть Голые деревья, тут не до жиру, быть бы живу.
Рыжинка покосилась на палатку целителей.
— Загляни к нему, милый. Он опять ужасно кашляет.
Огнехвост потерся боком о материнский бок и помчался прочь. Палатка целителей встретила его тяжелым запахом болезни. Огнехвост бросил травы возле кладовой.
— Ты почему не на подстилке?
Перышко медленно перебирал травы в углу палатки. Свежие травы лежали с одной стороны от него, сухие — с другой.
— Ромашки целебной совсем нет, — прохрипел он.
— Ложись, я сам все разберу, — взмолился Огнехвост.
— Ничего, я справлюсь, — покачал головой старик, но тут же согнулся пополам в приступе сухого кашля. Сухие листья вихрем разлетелись по всей палатке.
Огнехвост бережно проводил целителя к гнездышку.
— Я сейчас возьму окопник и отнесу старейшинам, — сказал он.
— Ничего, я немного полежу, а потом помогу тебе, — прокашлял старик, зарываясь в мох. — Ох уж этот кашель, никак не отвяжется, — добавил он, с наслаждением вытягиваясь на своей подстилке. — Пару деньков отлежусь, и все пройдет.
— Конечно, — кивнул Огнехвост, подбирая травы. Перышко не помнил, что говорит это уже много дней подряд. Из-за болезни он не смог пойти к Лунному озеру, но с тех пор ему не стало лучше.
В глубине души Огнехвост был рад, что Перышко не пошел к Лунному озеру. Сам он тоже остался в лагере, под предлогом заботы о старике. Клок Кометы велел ему держаться подальше от других целителей, и Огнехвост не посмел его ослушаться. Когда настала ночь половины луны, он ушел из лагеря, но вместо того, чтобы отправиться к Лунному озеру, всю ночь просидел в пустом дупле гнилого дерева.
Он молча подбирал травы, разбросанные по всей палатке кашлем больного.
— Тебе были вещие сны? — неожиданно спросил старик.
Огнехвост оторвался от скатывания в шарик листьев окопника и поднял глаза на Перышко.
— Нет.
— А возле Лунного озера?
Огнехвост напрягся.
— Ничего особенного, все то же самое. Мне было сказано, что мы должны держаться особняком.
Сиплое рычание исторглось из груди Перышка.
— Зачем врешь?
Огнехвост выронил окопник.
— Вру? — тоненько переспросил он, пытаясь справиться с дрожью в голосе.
— Насчет Лунного озера, — донеслось из гнездышка целителя. — Я почти четверть луны ждал, когда же ты, наконец, расскажешь мне правду. — Старик снова раскашлялся. — Когда ты вернулся, от тебя не пахло ни камнем, ни водой, ни другими целителями. Только гнилым деревом, да страхом.
Огнехвост резко повернулся к своему наставнику.
— Прости меня.
Он искренне раскаивался. Огнехвост любил старого целителя, и ему было больно обманывать его. Как же объяснить старику, почему он так поступил?
— Клок Кометы сказал мне держаться подальше от других целителей, — пробормотал он. — Я же рассказывал тебе об этом, помнишь? Если хочешь, я схожу к Лунному озеру один.
— Почему ты так уверен, что правильно истолковал видение? — ворчливо спросил Перышко.
— Да что там толковать! — воскликнул Огнехвост, проглотив нарастающее раздражение. — Клок Кометы высказался совершенно ясно. Приближается война. Мы должны полагаться только на себя и на своих целителей. Все прочие связи должны быть разорваны. Все, ничего больше!
— Но Чернозвезд согласился со мной. Нужно вести себя осторожнее.
Огнехвост в отчаянии выпустил когти.
— Я — целитель! Я отвечаю прежде всего перед Звездным племенем и выполняю волю предков!
— Если близится большая война, то нас спасет только прочный союз с соседями! — с жаром воскликнул Перышко. — Объединившись, мы смогли выдержать тяготы Великого путешествия, а до этого — победить Бича и его Кровавое племя.
Огнехвост в недоумении уставился на своего наставника.
— Тогда было одно дело. Сейчас — другое. Все меняется, Перышко!
— Воинский закон не меняется.
— Но мы с тобой не воины! — огрызнулся Огнехвост. — Мы — целители.
Несколько мгновений Перышко смотрел на него своими широко открытыми мутными глазами. Потом новый приступ кашля сотряс его иссохшее тело. Огнехвост бросился к своему наставнику и принялся обеими лапами массировать его тощую грудь, пытаясь облегчить стеснение, которое слышал в мучительном кашле старика. Он проклинал себя за то, что стал спорить с Перышком. Особенно теперь, когда тот так болен. Перышко научил Огнехвоста всему, что тот знал, и молодой целитель всем сердцем любил его. Он был готов отдать жизнь за Перышко. Но целитель не видел огненного видения. Оно было послано ему, Огнехвосту.
Молодой целитель поежился. Почему Звездное племя послало это грозное предупреждение только ему? Он беспомощно смотрел на Перышко, задыхавшегося от жестокого кашля. Неужели старый целитель умрет? В животе у Огнехвоста похолодело от страха. Он принялся еще сильнее растирать грудь больного.
Постепенно кашель стих. Перышко обессилено вытянулся в своем гнездышке, хватая пастью воздух.
— Ты… больше… не обманывай меня, — прохрипел он.
— Прости меня, — пробормотал Огнехвост, робко гладя лапой взъерошенную шерсть старика. — Прости, что не признался тебе сразу. Я не хотел тебя расстраивать. — Он посмотрел во встревоженные глаза целителя. — Но я не мог ослушаться Звездного племени.
Перышко кивнул.
— Я все понимаю, — проскрипел он. — Я прошу только о честности. И о доверии.
— Я никогда больше не солгу тебе, — поклялся Огнехвост, выпрямляясь. — Но мы должны порвать все связи с соседями. Нам придется полагаться только на себя. Клок Кометы высказался ясно, и я должен исполнить его приказ.
— Но должен ли я? — тихо спросил Перышко. — Я не видел никаких вещих снов. Мне не было видений. Значит, у меня нет причин предавать старых друзей, — еле слышным шепотом сказал он.
— Ты думаешь о Пепелице? — спросил Огнехвост, знавший о тесной дружбе, некогда связывавшей двух целителей.
Глаза Перышка заблестели.
Огнехвост наклонился над ним.
— Она умерла, — осторожно сказал он. — В Грозовом племени теперь другой целитель, его зовут Воробей. Он не Пепелица. Он по первому слову Звездного племени повернется к нам хвостом!
— Воробей может поступать так, как ему заблагорассудится! — ответил старик, со стоном приподнявшись на своей подстилке. — Но Пепелица когда-то спасла мне жизнь. Она не должна была делать этого, более того, ее предводительница запретила ей помогать заболевшим соседям, но Пепелица слушалась только своего сердца. С тех пор мы стали больше, чем друзьями. До тех пор, пока мне не представится возможность отдать долг жизни, я не повернусь спиной к родному племени Пепелицы.
Стены палатки зашуршали, и Рябинник просунул голову внутрь.
— Огнехвост? — позвал он. — Чернозвезд хочет тебя видеть.
Перышко завозился на подстилке, пытаясь выбраться из своего гнездышка.
— Чернозвезд приглашает одного Огнехвоста, — сказал ему Рябинник. — Он слышал, как ты кашляешь, и просил передать тебе, чтобы ты отдыхал и поправлялся. Ты нужен нам всем, Перышко.
Старик сокрушенно вздохнул, но послушно откинулся на мягкий мох.
— Я расскажу тебе все, о чем мы будем говорить, — пообещал Огнехвост, бросаясь следом за Рябинником. Проходя через поляну, он вдруг почувствовал, как чья-то шерсть касается его боков. Огнехвост повертел головой. Рябинник, не оглядываясь, шагал впереди. Больше рядом никого не было.
Но теплые запахи нахлынули на него с обеих сторон. Теперь Огнехвост узнал своих спутниц — это были Полынница и Ржавница! Их голоса шелестом тихого ветерка зазвучали в ушах Огнехвоста.
«Будь сильным!»
«Мы с тобой».
Он кивнул и вошел в палатку Чернозвезда, оставив призрачных воительниц на поляне под ветром.
— Ты получал новые предзнаменования? — не здороваясь, спросил Чернозвезд, лихорадочно расхаживая по своей палатке. Его длинный хвост беспокойно раскачивался.
Огнехвост едва успел увернуться.
— Нет.
— Тогда почему мне снятся такие плохие сны? — простонал Чернозвезд, с тревогой глядя на целителя. — Каждую ночь я верчусь и кручусь, как муравьями укушенный, а во сне вижу только кровь, войну и смерть!
Огнехвост похолодел. Старый предводитель выглядел испуганным, в глазах его появилось затравленное выражение.
— Какая опасность нам угрожает? — воскликнул Чернозвезд. — Племени Теней суждено погибнуть? — Он посмотрел в сторону выхода и с мукой в голосе продолжал: — Когда после битвы с Грозовым племенем ты вернулся от Лунного озера, то предупредил нас о грядущей войне. Но кто угрожает нам? Грозовое племя? Речное? Племя Ветра? Или все они вместе? Как можем мы противостоять им? Что говорят наши предки-воители?
Огнехвост склонил голову.
— Я в точности передал тебе слова наших предков. Нам придется в одиночку встретить беду. Любые союзы ослабят нас. Если же мы будем держаться особняком, то выстоим.
Надежда сверкнула в глазах Чернозвезда.
— Это правда?
— Да, — кивнул Огнехвост, не поднимая глаз. — Мы выживем.
Он не вполне верил своим словам, но что еще ему оставалось делать? Как они смогут справится с грядущими испытаниями, если их предводитель утратит мужество?
Чернозвезд отвернулся от него.
— Мы выстоим. Мы выживем, — забормотал он, думая о чем-то своем. Огнехвост потихоньку попятился к выходу.
— Я слышал, ты нашел целебные травы?
Голос Рябинника заставил его подскочить от неожиданности.
— Травы? — пролепетал Огнехвост.
— Утром, — подсказал отец. — Рыжинка сказала, ты принес охапку бурачника. Тебе нужна помощь, чтобы нарвать побольше?
Огнехвост отряхнулся, прогоняя тревожные мысли.
— Да. Было бы здорово.
Рябинник обвел взглядом заснеженную поляну.
— Жабник! Светлоспинка! — окликнул он воителей, заделывавших листьями дыры в стенах детской. — У меня есть для вас задание.
— Что нужно сделать? — спросила Светлоспинка, первой подбежав к отцу.
Рябинник ласково замурлыкал.
— Огнехвост нашел бурчник. Нужно собрать его, пока листья не пожухли.
— Там, под снегом, могли сохраниться и другие травы, — добавил Огнехвост. — Нужно осмотреть всю ежевику и собрать все, что растет под ней.
Жабник уныло втянул голову в плечи.
— Ну вот, значит, сегодня ночью мы ляжем спать с расцарапанными шкурами, — проныл он.
— Нет, если будем осторожны, — утешила его Светлоспинка, напряженно глядя перед собой. — Кажется, я кое-что придумала.
— Подними выше! — велела Светлоспинка, стоя под зарослями ежевики.
Жабник, балансируя на задних лапах, с кряхтением приподнял палкой колючие ветки, чтобы Светлоспинка и Огнехвост смогли пролезть под ними.
— Только не урони! — предупредила Светлоспинка, протискиваясь глубже в куст.
— Постараюсь, — пропыхтел Жабник.
Огнехвост полз за сестрой, скребя животом по мерзлой земле. Верхние ветки ежевики отяжелели от снега, но ниже колючие плети были сухими, а под ними виднелись драгоценные нежные листочки.
— Дотянешься? — спросил он у Светлоспинки.
— Наверное. — Она вытянула передние лапы и принялась рвать листики. — Вот, — Светлоспинка придвинула кучку Огнехвосту. Это оказалась мать-и-мачеха. Огнехвост не смог сдержать довольного мурлыканья. Даже если он не сможет вылечить Перышко, то, хотя бы, облегчит хрипы в его груди.
Он аккуратно сгребал все листочки, которые передавала ему сестра, и вскоре перед ним выросла большая душистая охапка целебной травы.
— Еще есть?
— Это все, — отозвалась Светлоспинка.
Пятясь задом, Огнехвост выбрался из-под ежевики и отряхнул приставшие к шерсти колючки. Жабник громко сопел от натуги, из последних сил удерживая ветки. Огнехвост поспешно сложил мать-и-мачеху в сторонку и ухватился за палку, помогая товарищу. Вместе они приподняли куст еще выше, позволив Светлоспинке выбраться наружу.
Огнехвост не мог налюбоваться на целебный сбор.
— Этого нам хватит на целую луну, если, конечно, больше никто не заболеет!
— Давайте поищем под другим кустом, — весело воскликнула Светлоспинка, оглядываясь по сторонам. — Вот под этим, например! — не дожидаясь ответа, она бросилась к заснеженным зарослям.
Жабник устало закатил глаза.
— А мне, значит, опять браться за палку? — простонал он. Подхватив в зубы ветку сосны, он покорно потрусил следом за Светлоспинкой.
Внезапно Огнехвост услышал громкий треск. Светлоспинка споткнулась, лед хрустнул у нее под лапами. Вот она начала падать — и ужас объял Огнехвоста.
Он тонул в ледяной черной воде. Пучина затягивала его, тащила на дно. Не выдержав, Огнехвост разинул пасть, чтобы глотнуть воздуха, и вода хлынула ему в легкие. Хрипя и кашляя, он рванулся вверх, к поверхности. И с размаху ударился когтями обо что-то твердое. Толстая корка льда отрезала его от воздуха, заперла под водой, отдав на милость черной бездны. Немыслимый ужас взревел в ушах Огнехвоста, он принялся судорожно царапать лед когтями. Но его лапы беспомощно скользили по твердой глади, легкие рвались от удушья…
— Не-ет!
Огнехвост бросился к Светлоспинке, чтобы спасти ее от страшной смерти в ледяной ловушке. Он сшиб ее на землю и отпихнул от разлома.
— Ты что делаешь? — взвизгнула сестра, сбрасывая его с себя. Она вскочила и отряхнулась. — Сдурел, что ли?
Огнехвост в недоумении захлопал глазами. На тропинке виднелась лужица, подернутая треснувшим ледком толщиной не больше палого листа.
— Ты испугался, что я замочу лапы? — спросила Светлоспинка, грозно глядя на него. — И поэтому решил вывалять меня в снегу?
Огнехвост молча смотрел на лужицу, бока его тяжело вздымались.
— Я… я…
Видение туманило его рассудок, он не мог думать ни о чем, кроме толщи льда над ледяной черной водой.
Он попятился. Почему эта жалкая лужа вызвала у него такое страшное, и такое яркое видение? Огнехвост содрогнулся. Сначала огонь, потом вода. В последнее время опасности стали мерещиться ему на каждом шагу. Может быть, он, в самом деле, сходит с ума?
— Я все знаю, — мысленно прошептал он, обращаясь к звездным предкам. — Не нужно постоянно напоминать мне.
Сейчас ему нужно сосредоточиться на текущих заботах. Перышко тяжело болен. Лекарства на исходе. Значит, нужно найти свежие травы, чтобы поддержать жизнь и здоровье племени.
Видения могут подождать.
3. Голоса в ночи
Единственная 3. Голоса в ночи 16.8.2013, 9:55
16.8.2013, 9:55
