6. Восход солнца Опции

[Единственная]

Пролог

Прозрачный лунный свет заливал каменный овраг, но если на поляне было светло, как днем, то за кустами и под скалами притаились тени — длин­ные и грозные, как выпущенные кошачьи когти. Склонившись над неподвижным телом Уголь­ка, Листвичка в последний раз вылизывала его, и темно-серая шерсть мертвого кота постепенно становилась серебряной в бледном сиянии луны.
Воробей помогал наставнице, бережно погла­живая хвост Уголька против шерсти, чтобы тот по­скорее высох.
Листвичка подняла голову и обратила взор к ле­дяному сиянию предков-воителей.
— Пусть Звездное племя осветит твой путь, Уго­лек! — еле слышно обронила она, а затем холодная ночь услышала слова, которые целители издрев­ле произносят над телом погибших соплеменни­ков: — Да будет твоя охота легкой, бег быстрым, а укрытие надежным.
Но на этот раз традиционные слова, обещав­шие умершему долгую и счастливую жизнь в не­бесном кошачьем воинстве, не только не успоко­или Листвичку, но, напротив, острыми когтями впивались ей в шкуру. Целительница не могла отделаться от мысли об аккуратной смертель­ной ране на горле Уголька. Отметины зубов были малы для собаки, слишком чисты для лисы и че­ресчур остры для барсука. Их мог оставить толь­ко кот.
Но что это был за кот? Кто и за что мог так нена­видеть Уголька, чтобы решиться на хладнокровное убийство, без малейших следов борьбы? Что про­изошло на берегу холодного ручья? Была ли это честная пограничная схватка или столкновение по поводу украденной дичи?
«Кто это мог быть — воин Ветра, случайный бродяга? Молю тебя, Звездное племя, дай мне знать!»
Но более всего Листвичку страшила мысль, что убийцей мог оказаться кто-то из Грозовых воите­лей. Правду сказать, по характеру Уголек был не сахар, он был упрям и несдержан на язык, но это не мешало ему оставаться преданным и благород­ным воителем, пользовавшимся уважением всего племени. У кого из Грозовых котов мог быть повод для такого страшного преступления?
Склонившись над неподвижным телом, Ли­ствичка принялась счищать землю, приставшую к лапам Уголька. Внезапно что-то легкое и пуши­стое защекотало ей нос и, наклонившись, цели­тельница разглядела клочок шерсти, застрявший у мертвеца между когтей.
«Нет! Этого не может быть! — Склонившись ниже, Листвичка обнюхала находку. — Великое Звездное племя! Мне знаком этот запах!»
У Листвички потемнело в глазах. Она попыта­лась убедить себя в том, что клочок шерсти мог принадлежать кому-то из котов, доставших тело Уголька из ручья и относивших его в лагерь, но разве себя обманешь?
Во-первых, клочок шерсти слишком сильно пропитался запахом речной воды, а значит, он не мог быть вырван из шкуры сухого кота, а во-вторых, мертвые когти Уголька уже ничего не могли бы зацепить. Вялые и безжизненные, они потеряли всю хватку, и могли бы без вреда пройти сквозь шерсть любого кота.
Этот клок шерсти принадлежал убийце Уголька.
Дрожа всем телом, Листвичка аккуратно вы­тащила шерстинки и отнесла их в свою палатку. Здесь она трясущимися лапами завернула страш­ную находку в листок и спрятала в самую даль­нюю часть кладовой, за свертки с целебными тра­вами. Правда о смерти Уголька не должна выйти наружу!
Неужели душевная боль может быть такой страшной? И разве можно остаться в живых, когда твое сердце разорвано в клочья?
«Неужели это я во всем виновата?»
С грозным рычанием Щербатая накинулась на Синюю Звезду и прижала ее лапами к сочной тра­ве небесных охотничьих угодий.
— Это ты во всем виновата! — зарычала она. — Это все из-за тебя! Ничего не произошло бы, если бы ты позволила открыть Грозовому племени эту гнусную тайну!
Синяя Звезда в отчаянии замолотила лапами, но не смогла справиться с бывшей целительницей.
— Ты что, с ума сошла? — зашипела она гроз­но. — Ты забыла, что я твоя предводительница?
Но Щербатая, казалось, забыла о всяком ува­жении к бывшей предводительнице. Их общее прошлое рассыпалось в прах перед страшным бу­дущим, угрожавшим племени, которое она давно считала своим.
— Твоя тайна превратилась в червя, поселив­шегося в сочном яблоке! — рычала Щербатая, сверкая желтыми клыками над самым ухом Синей Звезды. — Грозовое племя гниет изнутри! Сколько еще крови должно пролиться, прежде чем правда выйдет наружу?
— Откуда ты знаешь, что будет кровь? — воз­мущенно воскликнула Синяя Звезда, изо всех сил пытаясь высвободиться.
— Да это слепому кролику ясно, не только мне! Правда все равно выйдет наружу. Вспомни, что Полночь рассказала Солу все. И мы обе знаем, что очень скоро Сол вернется в Грозовое племя.
Собрав силы настоящей воительницы, Синяя Звезда ударила Щербатую головой в грудь и с тру­дом вывернулась из-под ее лап. Щербатая отскочи­ла в сторону и отряхнула взъерошенную шерсть.
Поднявшись, Синяя Звезда несколько мгнове­ний стояла неподвижно, приходя в себя и восста­навливая дыхание.
— Какой смысл драться? — все еще слегка зады­хаясь, спросила она. — Зло уже свершилось, и что бы ты там ни говорила, я тут ни при чем!
Щербатая презрительно фыркнула.
— Это Полночь во всем виновата! — продол­жала Синяя Звезда. — Как она могла предать нас? Я верила, что она заботится о лесных воителях, а она...
— При чем тут Полночь? — заорала Щербатая, вновь воинственно распушая шерсть. — Преда­тельство началось гораздо раньше — с того давнего обмана и тайны, которую ты так упрямо оберега­ла все эти долгие месяцы! Благодаря тебе Грозовое племя погрязло во лжи. Если эти коты действительно настолько могущественны, насколько го­ворит пророчество, они сумеют справиться с прав­дой. Или ты думаешь, что мы ошиблись в них?
— Нет! — яростно вскричала Синяя Звезда. — Сама посуди, кем еще могут быть эти Трое? Пой­ми, я не хотела лгать, — с тоской добавила она и крикнула: — Но когда я могла открыть им правду? И как? Они были так счастливы. Белка и Ежевика были им хорошими родителями. Разве я могла раз­рушить их жизнь? Я просто не видела в этом смыс­ла! Что хорошего принесла бы им эта правда?
— Это мы скоро узнаем, — мрачно ответила Щербатая. — Никакие тайны не могут храниться вечно. — Хлестнув себя хвостом по бокам, старуха пошла прочь, но вдруг остановилась и взглянула на Синюю Звезду через плечо: — Но если у этих троих не хватит сил справиться с правдой — зна­чит, ты своими лапами погубила племя, которое гак любишь...